Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

устройства, обрабатываемой в бортовой цифровой вычислительной системе. Наведение боевого блока на подвижные цели осуществлялось по их радиолокационному излучению двукратным включением двигательной установки второй ступени на внеатмосферном участке полёта.

Ракетами 4К–18 была оснащена только одна опытовая подводная лодка пр. 605 с четырьмя пусковыми установками. В декабре 1972 г. начались лётные испытания ракет Р–27К с лодки в районе Северодвинска. В ходе завершающих стрельб в ноябре 1973 г. было достигнуто прямое попадание ГЧ в цель (баржу с работающей РЛС).

15 августа 1975 г. подводная лодка с ракетами 4К–18 была принята на вооружение, но постройку серии атомных подводных лодок пр. 667В с ракетным комплексом Р–27 отменили. Дело в том, что согласно договору ОСB–2 число атомных лодок с МБР у США и СССР было ограничено. А поскольку лодки пр. 667В с противокорабельными баллистическими ракетами не имели внешних отличий от лодок пр. 667А с МБР Р–27, они автоматически попадали под ограничения договора. Советское же правительство предпочитало иметь лишнюю лодку с МБР, чем с противокорабельными баллистическими ракетами.

Любопытно, что по сведениям американской печати, сейчас в Китае разрабатывается противокорабельная баллистическая ракета DF–21, развертывание которой предполагается в 2010–2012 гг.

Как видим, как крылатые, так и баллистические противокорабельные ракеты требовали надежной системы обнаружения кораблей противника и целеуказания. Иначе же противокорабельные ракеты будут представлять из себя груду металлолома.

21 июля 1959 г. вышло постановление Совмина, согласно которому ОКБ–156 должно было за два года создать комплекс «Успех» для обнаружения морских целей и наведения на них крылатых ракет. 21 сентября 1962 г. начались совместные государственные испытания самолёта Ту–95РЦ, оснащенного комплексом «Успех». Испытания затянулись из-за электронной несовместимости активных и пассивных электрических средств обнаружения. Комплекс «Успех» на самолёте Ту–95РЦ был принят на вооружение постановлением Совмина от 30 мая 1966 г.

Дальность полёта Ту–95РЦ составляла 13 500 км, а с одной дозаправкой – 17 800 км. Однако это была сравнительно тихоходная машина – её максимальная и крейсерская скорость составляли 910 км/ч и 770 км/ч соответственно. Поэтому Ту–95РЦ представлял собой лёгкую цель как для палубных истребителей, так и для дальних истребителей ПВО. Так, к примеру, при пролете Ту–95 между Норвегией и Исландией они почти всегда эскортируются натовскими истребителями ПВО.

В связи с этим генеральный конструктор крылатых ракет П–6 и П–35 В.Н. Челомей ещё в 1960 г. предложил создать сформированную на круговой орбите группу спутников, обеспечивавших беспропускное наблюдение всего мирового океана и внутренних морей.

Впервые тема «Управляемого спутника» (УС) для морской разведки среди прочих космических объектов, намеченных к разработке в ОКБ–52, упоминается в тексте постановления Совмина от 23 июня 1960 г. и конкретизируется в постановлении Совмина от 6 марта 1961 г.

Первоначально предполагалось оснастить спутник аппаратурой как активной (импульсный радиолокатор бокового обзора), так и пассивной (пеленгатор сигналов корабельных радиотехнических средств) разведки. Однако проработки показали, что обеспечить электромагнитную совместимость РЛС и пеленгатора невозможно. Кроме того, надо было учитывать ограниченную грузоподъемность УР–200, которая должна была выводить космический аппарат (КА) на орбиту, и тенденцию роста веса бортовой аппаратуры. Комплекс решили разместить на двух спутниках – с активной РЛС (УС-А) и с пассивной станцией детальной радиоразведки (УС-П).

Окончательный проект системы глобальной морской космической разведки и целеуказания (МКРЦ) предусматривал беспропускной обзор мирового океана связанной системой из семи КА (четырёх спутников активной и трёх – пассивной разведки). Спутники могли передавать информацию как на наземный пункт, так и непосредственно на подводную лодку с ПКР, которая всплывала, раскрывала антенну, получала целеуказание и вновь погружалась.

Исходя из возможностей РЛС, активный спутник должен был летать на низкой орбите (240–270 км).

Выбор оптимального сочетания ряда параметров системы (количество спутников, ширина полосы захвата и потребляемая электрическая мощность радиолокатора, периодичность обзора, срок активного существования и др.) привели к необходимости использовать относительно невысокую орбиту – 265 км, на которой в те годы были неприменимы солнечные батареи. Удельная мощность имевшихся в СССР солнечных батарей не превышала 50–60 Вт/м2, а при потребной мощности порядка 3–5 кВт площадь солнечных батарей приближалась к 100 кв. метрам, что недопустимо ограничило бы срок активного существования спутников и сделало бы систему неэффективной. Это привело к необходимости применить на спутнике ядерную энергетическую установку (ЯЭУ) с реактором на быстрых нейтронах.

Любопытно, что первый заместитель С.П. Королева в ОКБ–1 В.П. Мишин предложил «не мучиться со сложным и ненадежным ядерным реактором, а поставить на спутник столько аккумуляторов, сколько будет нужно». Но первые же прикидки показали несостоятельность таких предложений: вес аккумуляторов, обеспечивающих энергией УС-А на гарантийный ресурс, превысил 10 тонн!

В целях обеспечения радиационной безопасности проект предусматривал оснащение спутника специальной твердотопливной двигательной установкой, которая по истечении рабочего ресурса аппарата уводила реактор на высокую (более 800 км) орбиту захоронения, где, по расчётам, он должен был за сотни лет «высветиться».

УС-А оснастили ЯЭУ с гомогенным реактором на быстрых нейтронах и термоэлектрическим генератором (БЭС–5, или «Бук»). Проведение работ по созданию БЭС–5 было определено постановлениями Совмина за № 2 58–110 от 16 марта 1961 г., за № 702–295 от 3 июля 1962 г. и за № 651–244 от 24 августа 1965 г. Ответственным исполнителем ЯЭУ было назначено ОКБ–670 М.М. Бондарюка при научном руководстве со стороны Физико-энергетического института (А.И. Лейпунский).

Работа оказалась очень ответственной и сложной – вскоре над «Буком» трудилась большая кооперация разработчиков, которая включала в себя объединение «Красная Звезда» (в которое вошла часть ОКБ–670), Государственный научный центр «ФЭИ», Научно-технический центр «Исток», Институт атомной энергии имени И.В. Курчатова и многие другие предприятия.

Головными разработчиками системы УС в 1961 г. были назначены:

– по системе в целом, спутникам-разведчикам и ракете-носителю – ОКБ–52 ГКАТ (В.Н. Челомей);

– по системе управления в целом, бортовому, корабельному и наземному комплексам системы – КБ–1 ГКРЭ (А.А. Расплетин);

– Государственный комитет по радиоэлектронике по комплексу разведки в целом, системе приема, обработки, распределения, воспроизведения и выдачи информации на командный пункт ВМФ и подводные лодки – НИИ–648 ГКРЭ (А.С. Мнацаканян);

– в части бортового радиолокационного оборудования – НИИ–17 ГКРЭ (И.А. Бруханский);

– в части бортового оборудования радиотехнической разведки – НИИ–108 ГКРЭ (П.С. Плешаков);

– по комплексу корабельных средств подводных лодок для приема, обработки и выдачи целеуказаний на ракету П–6 – НИИ–132 ГКРЭ (И.В. Кудрявцев);

– по ядерной энергетической установке спутника – ОКБ–670 ГКАТ (М.М. Бондарюк);

– по ДУ довыведения, коррекции, управления и стабилизации спутников – завод № 300 ГКАТ (С.К. Туманский) и другие организации.

Весьма сложной проблемой стало создание бортового радиоэлектронного комплекса «Чайка», включавшего в себя радиолокатор, бортовой компьютер и канала передачи информации. При этом радиолокатор бокового обзора «Риф» должен был обеспечивать разрешение в 15 угловых минут при волнении моря 7 баллов.

Антенное устройство РБО волноводнощелевого типа общими размерами 10 × 0,5 м состояло из двух секций, который в сложенном состоянии располагались вдоль корпуса космического аппарата,