Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков

– Постоянно. Если помнишь, он постоянно ходил в бронежилете, постоянно с оружием, он всегда был готов к бою. Кстати, он был прекрасно осведомлен, что спецслужбы Украины искали возможность его ликвидации. Я когда за рулем с ним гонял, он постоянно меня ругал, что я езжу без бронежилета. Он говорил: «Пойми, первого убирают водителя, ты ж за рулем, ты – первая цель». Арсен следил за своей и нашей безопасностью и был очень категоричен. А к себе у него требования были выше, чем ко всем остальным. И он не требовал от других то, что не мог сделать сам. Соответственно, если он делает это сам, он должен сделать это лучше, чем остальные.

– А доброта, сострадание – это его качества?

– Его. При всей своей брутальности он был очень добрым, очень был добрым. Он не любил, когда его обманывали, вот тогда он прям выходил из себя и кипел очень сильно, а так он был очень добр к остальным. Он был бесшабашен. Проезжаем где-то, а на перекрестке бабушки, дедушки просят милостыню. Он мог все, что у него было в кармане, отдать и поехать дальше. «Нормально, – говорил, – с голоду не умру». И чувство справедливости у него было очень большое. Он всегда ругал личный состав, он говорил: «Вы получаете денежное довольствие с налогов и пенсий жителей России, так будьте любезны, отработайте полностью каждую копейку, которая вам дана». Он не любил ленивых людей, а так по своей натуре Мотор был очень добрым человеком. Но он вызывал только два чувства: или огромную симпатию и уважение, или неприязнь. Середины никогда не было. То есть люди его воспринимали или как своего, как друга, как брата, как хорошего человека, или не воспринимали вообще, были такие случаи. Если б он был политиком, ему было бы сложно. Ему помешала бы его принципиальность, он не умел договариваться, он не был способен на компромиссы, когда дело касалось его убеждений.

– А когда Арсен Павлов погиб, все обрушилось?

– Пустота была. Очень уж много связано было у нас всех с Арсеном, хотя воевали и дружили мы небольшой срок. Мы познакомились в мае 2014 года, а погиб он в октябре 2016-го. Это два с половиной года. Но не зря же на войне считают год за три. Мы сдружились, мы с января по август 2015 года не расставались. В аэропорту воевали, в Углегорске. Каждый день выезжали на боевые задачи, на рекогносцировку, на полигон, вот это время мы провели прямо бок о бок каждый день, единственное, ночевали в разных комнатах, а так постоянно вместе. Нет ничего сильнее дружбы, чем дружба на фронте, самая-самая сильная дружба и отношения между людьми – это вот с окопа, с фронта.

– Но после гибели Моторолы батальон оказался под угрозой развала?

– Нет, угрозы развала «Спарты» не было. Плох тот руководитель, после ухода которого рушится вся схема работы, цеха, предприятия, футбольная, хоккейная команда и так далее. Арсен был очень хорошим командиром, и тот механизм, который он запустил, он и продолжал работать. И Володя, он же был в этом механизме одной из шестеренок, он просто занял место убывшей шестеренки Мотора, и механизм начал крутиться дальше и продолжал работать, начал по нарастающей выполнять задачи. Хотя, когда Володю назначили вместо Мотора, многие восприняли это скептически, потому что Володя был молодым. Но у Володи был я. Арсен в нас с Володей рассмотрел тех людей, которые не растеряют все то наследие, которое он создал, и мы же способны его приумножить и преувеличить. Что мы не станем спорить, кто из нас умнее, главнее, старше. Это Володина война, это его тема, он этим жил, горел. Я, если взять гражданскую квалификацию, я хороший администратор, я обеспечивал выполнение всех боевых задач, жизнедеятельность батальона. А Володя руководил, он был генератором больших идей, а я же брал на себя поддержку и решение задач. Я ж был начальником штаба и отцом командира, это дорогого стоит.

– Но Володя-то был еще очень юн.

– Да. Он у меня рано повзрослел, он начал мне с детства помогать, он рано начал работать. У меня было свое дело, я занимался продажей рыбы, я начинал с одного лотка, потом еще один лоток открыл, потом я взял на контракт несколько реализаторов, потом построил один магазинчик, второй магазинчик, и Володя во всем этом мне помогал. Однажды мне надо было уехать на четыре дня, а Володе тогда едва пятнадцать исполнилось, и он остался за старшего, руководил магазином. Я понял, что у него хорошо получается, и я задержался еще на несколько дней. Я приехал, и на хозяйстве все было в порядке, Володя, он был не по годам взрослый и зрелый.

– Когда мы с ним познакомились, он не стеснялся своей вот этой…

– Юношеской непосредственности? Нет, он не стеснялся быть молодым.

– А когда Моторола погиб, была борьба за должность командира «Спарты»?

– Борьбы не было, обсуждение было. Мне тогда предложили кандидатуры, я ответил – нет. Потом предложили меня самого. И я тоже ответил – нет: я начальник штаба, и это моя работа, а командир – это Володя. Мотор всегда говорил, что мой первый заместитель – это Воха, это знал весь батальон, никто даже по-другому и не думал. Почти сразу мы с Александром Захарченко переговорили, главой ДНР, он мне позвонил по телефону, спросил: «Володя потянет?» Я говорю: «Потянет, я помогу». Все, на этом вопрос был закрыт.

«Спарта» на тот момент была одной из самых боеспособных частей Донбасса, наверное, самой боеспособной. Батальон «Восток» Александра Ходаковского, бесспорно яркого, профессионального боевого командира и организатора, его батальон тогда уже лихорадило от переподчинений и переформирований, и «Восток» оставался боевой и активной частью обороны Донбасса не благодаря чему-то, а вопреки всему, но это уже тема для отдельного разговора. А «Спарта», находясь на взлете, в активной фазе своего развития, вдруг получила жестокий удар, погиб командир-создатель, застрельщик всех перспективных идей, способный держать в узде своих сорвиголов-разведчиков. И тут на его место назначают совсем юного, не обладающего большим статусом в командирском кругу ДНР Владимира Жогу. Ему надо было не просто поддерживать боеспособность и дисциплину «Спарты», а развивать ее. Война-то и тогда не стояла на месте, все постоянно менялось. Ношу на себя взвалили отец с сыном неимоверную. Вот как об этом периоде мне рассказывал Артем Жога:

– Это был конец 2016 года, октябрь, потихоньку менялись методы ведения боевых действий, роль технических средств возрастала, и