Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков

все больше людей помогало нам. Опять же, смерть Мотора сыграла роль информационной вспышки, в России все больше людей обращали внимание на конфликт на Донбассе и хотели помочь. У нас появились возможности получать, приобретать средства разведки, средства наблюдения за противником. Ты же помнишь, экран у нас в кабинете, это Володина была идея, мы установили в зоне нашей ответственности камеры, это было новацией по тем временам, и мы из кабинета видели, что происходит на линии фронта. Это Володя нашел спонсоров, сначала мы закупили две камеры, установили их в Донецком аэропорту, чтобы облегчить ребятам работу, чтоб вести наблюдение, не подвергая себя опасности. Раньше на самой высокой точке у нас стоял боец, и по этой точке постоянно стреляли, то ПТУР прилетит, то мина, а теперь стояла хорошая видеокамера. А бойцов мы при этом прятали подальше, чтоб они не находились в зоне обстрела. В тот момент уже активно развился наш донецкий оператор мобильной связи «Феникс», появился мобильный интернет, нам поставили роутер, и мы передавали информацию на дальние расстояния. Потом у дежурного по батальону появился монитор, и уже он вел наблюдение за обстановкой в аэропорту.

К началу СВО у нас было одиннадцать камер, рассредоточенных по всей зоне ответственности нашего батальона. Володя повысил требования к технической грамотности разведчиков: если хочешь воевать и при этом находиться в относительной безопасности, значит, изучай новые средства наблюдения, учись вовремя замечать опасность. У нас каждый командир разведывательной группы умел пилотировать беспилотник и управлять им. Мы начали обучать обычных бойцов топографии, сами изучали и требовали от разведчиков освоения программ управления боевыми действиями через интернет. У нас развивалось снайперское дело, появились дальнобойные винтовки, и мы постоянно повышали профессиональный уровень снайперов. Снайпера и огонь вели, и фиксировали результаты своей работы, появились средства объективного контроля, и не только у снайперов, но и у операторов ПТУРов. И батальон с каждым днем на одну ступеньку, на другую подымался выше и выше. Мы отошли от стандартных видов связи, ну, которые применялись в армии, мы создали дублирующие системы, чтоб если вдруг вырубается одна связь, то мы переходим на другую. Батальон рос не сам по себе, это технический прогресс по войне шагал с огромной скоростью, а мы не отставали.

– А ты ругал Володю, когда он был командиром?

– Нет, конечно, это ж командир. Мы могли иметь какие-то разные мнения на ту или иную ситуацию, но я его не ругал, мы могли поговорить, обсудить, и я с высоты своего житейского опыта мог ему что-то посоветовать. Все-таки он мальчуган был, у него за спиной не было обычного житейского опыта. Боевых действий у него было выше крыши. Он знал, как взять опорник, как его обойти, как разработать ту или иную операцию, а в обычной жизни, человеческой, он был ребенок, пацаненок, который не имел житейского опыта. И вот здесь, может быть, я имел на него какое-то влияние. Но я никогда его не учил открыто и никогда не говорил, я вот отец, я лучше знаю. Нет, у нас общее мнение рождалось в разговорах, в обсуждениях, без эмоций. Они меня всегда с Мотором спрашивали: «Колыма, что за лекарство ты принимаешь, почему ты всегда такой спокойный?» Действительно, я редко дохожу до кипения. Это мой стиль жизни, спокойный и монотонный, точнее уравновешенный.

– Но на похоронах Володи, я помню, тебе очень тяжело было.

– Да. Даже когда я начинаю говорить об этом, мне уже тяжело. Я же тогда «улетел» в восемьдесят пять килограммов, я похудел. Мой обычный вес под сто килограммов, а тут пятнадцать сразу слетело.

– А как ты узнал о гибели Володи? Как тебе сказали?

– Малыш (позывной) позвонил. Мы тогда работали на двух направлениях. Одно направление – это Волноваха, там шла зачистка, и я там бывал периодически в Бугасе (населенный пункт рядом с Волновахой), выезжал туда. Вторая рота работала в районе Донецкого аэропорта. А перед СВО я вообще не служил в армии, я уволился в 2021 году, ушел на пенсию по выслуге лет. Как только началась спецоперация, началась мобилизация и я пошел в военкомат, взял предписание к себе в воинскую часть, в «Спарту». А тут Володя погиб. Я мобилизованный, грубо говоря, я «мобик», как называли тогда призванных из запаса. И как раз я был в Донецке, я только приехал из аэропорта в штаб, припарковал машину, вышел, и мне позвонил Малыш: «Колыма, Воха «двести», приезжай». Так быстро я, наверное, никогда не ездил. Я помчался в Бугас через Еленовку, хотя тогда еще прямой дороги туда не было, она была под обстрелом. Но осознания еще не было, что Володя погиб. Я приехал в Бугас в наше временное расположение в частном доме, когда я увидел уже накрытое тело его, открыл, вот…

– А не захотелось сразу отомстить?

– Нет. Жажды мести у меня не было, у меня просто… Не знаю, как… Пустота. Честно говоря, даже не помню свое состояние. Тогда у меня сразу возник вопрос, что делать с подразделением, с нашей ротой в Волновахе, потому что, когда был штурм, двенадцать наших парней получили тяжелые ранения. Тогда подбили нашу БМП (боевую машину пехоты), и мы даже думали, что экипаж БМП и десант погибли, но нет, все остались живы, они успели эвакуироваться. В том бою погиб только Володя. Я дал приказ выводить подразделения полностью на эвакуацию, как раз тот дом, который мы должны были зачистить, в принципе, практически был полностью зачищен, уже войска соседи союзников зашли, уже дочищали его, мы эвакуировали его, эвакуировали раненых тогда. Я Володю забрал себе в машину и поехал уже в морг его отвезти, соответственно, представить нужно было командующему корпусом весь доклад, я позвонил, представился, но я-то пенсионером был на тот момент, он там произнес что-то типа не до вас, мол, в таком формате, и положил трубку. Потом буквально через минут десять сам перезвонил. Я представился, так и так, командование беру на себя, на данный момент личный состав вывел, потери такие-то, седьмого марта похороны, восьмого батальон готов выдвигаться на новую задачу и девятого с утра готов выполнять новые боевые задачи. Он сказал, мол, да, хорошо, приедете с докладом. Вечером уже потом ко мне приехал Денис Владимирович Пушилин, мы договорились, что он приедет в штаб, я ждал, чтоб он походатайствовал, чтоб меня назначили командиром батальона. Оказывается, он сам ехал ко мне уговаривать взять командование на себя. Я говорю, меня уговаривать не надо, я готов. Потом похороны и