Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

Я остался на враждебном поле. И страшное одиночество черной птицей опустилось на меня...

Опомнившись, немцы открыли бешеный огонь. Я им ответил длинной автоматной очередью. В ту же секунду чья-то тяжелая рука опустилась на мою спину. Холодок пополз по коже. Я рванулся — и увидел смуглое, скуластое лицо сержанта Догбаева.

— Мирошников? — проворчал он. — Чего тут лежишь? Сейчас же ползи за мной.

Через полчаса мы уже подходили к своей хате.

Под Пущеводицей

В ночь на 6 ноября 1943 года командир бригады вызвал к себе старшего лейтенанта Соколова. Соколов застал его за картой, разложенной на большом крестьянском столе. Голубой извилистой лентой разрезал карту Днепр. Там, где был обозначен Киев, красные стрелы уходили далеко вперед и цепкими клещами захватывали город.

— Вот идите сюда... Видите, Пущеводица. А тут — Гатное. Вот Житомирское шоссе. Его мы должны перерезать...

Комбриг оторвался от карты, несколько раз прошел взад-вперед по скрипящим половицам:

— И сделаете это вы с разведчиками.

...Днем начался прорыв. Наша бригада наступала правее Киева. Разведчики шли в головном дозоре. Стемнело. Моросил мелкий дождь. Слева, в нескольких километрах позади нас, горел Киев. Огромные зарницы дрожали на темном горизонте.

Из тьмы, весь мокрый и взъерошенный, выскочил Семен Вяткин — он шел впереди.

— Товарищ старший лейтенант, там чей-то обоз! — запыхавшимся голосом доложил он.

— Возьми с собой Мирошникова и выясни, — приказал командир роты.

— За мной! — начальнически позвал меня Семен.

Мы пробирались вдоль кювета. Грязь чмокала под ногами, и мы боялись, что нас могут услышать.

Позади раздались шаги. Вяткин камнем плюхнулся в воду, заполнившую кювет. Мне было страшно, но лезть в воду не хотелось. Семен с силой рванул меня за ногу, и я упал рядом с ним.

Шли двое. Немцы. Мы узнали их по плоским каскам и мундирам. Один, высокий, сказал что-то второму, и они остановились. Я мельком взглянул на Вяткина. Его кошачьи глаза неотступно следили за врагами, а правая черная от грязи рука сжимала «лимонку». Я хотел выстрелить, но левая рука Семена стальными тисками сжала мою кисть.

Немцы постояли с минуту, которая мне показалась вечностью, и быстро зашагали за своим обозом. Вздох облегчения вырвался из моей груди. Вяткин встал, укоризненно посмотрел на меня.

— Не годишься ты в разведчики, Володя, терпения у тебя нет... Сам когда-нибудь погибнешь и людей сгубишь.

— Обнаружили обоз немцев! — доложил он старшему лейтенанту. Тот немедленно разбил нас на две группы. Первая, в которую входил и я, пошла в обход обозу справа, вторая — слева.

Нашей группой командовал Догбаев, а другой — сам Соколов.

Дорога, по которой двигался обоз, вела в село Гатное. Случилось так, что на окраину села мы пришли раньше немцев. Я и Петр Бобровский постучали в крайнюю хату. Вышла хозяйка — в ее глазах крайнее изумление. Спросили, есть ли немцы. Ответила, что днем не было.

— Зайдите в хату, трохы обогрейтесь, — предложила хозяйка.

— Нет, мамаша, сейчас нам и без того будет жарко...

Бобровский послал меня предупредить ребят, чтобы готовились.

Мы засели у крайних домов, по обеим сторонам дороги.

Немцы не подозревали об опасности. Первую повозку мы пропустили без единого выстрела — это еще больше убедило врага, что впереди — все в порядке. Но как только подошла вся колонна, мы сразу открыли огонь.

Весь обоз с продовольствием и боеприпасами попал в наши руки. Через час мы были уже в Софиевке, где проходило Житомирское шоссе. Вслед за нами туда вошли наши танки. Задача выполнена!

Беспокойная ночь

Немцы перешли на нашем участке в сильную контратаку и, пока мы с Вяткиным сладко спали, отбили у наших войск маленькое селеньице Вильшки. И сейчас, когда мы, плотно подзаправившись вкусными галушками доброй Параськи, выходили на улицу, на восточной окраине этого села громыхала артиллерия, злыми дворняжками заливались пулеметы.

— Отдохнуть не дадут, сволочи...

Бобровский сокрушенно вздохнул и пустил в воздух ядреное ругательство. Больше обычного переваливаясь с ноги на ногу, он медленно зашагал к хате, в которой располагался командир роты.

Бой длился весь день, а к ночи стих. Нам приказали достать «языка» из только что занятого немцами села Вильшки. Времени на подготовку не давали. Нас спешно посадили на «додж» и выбросили почти к самому селению. Возглавлял группу младший лейтенант Кочергин. Нашим отделением по-прежнему командовал Догбаев.

Дождь не прекращался третьи сутки. Обмундирование на нас вновь промокло до последней нитки. Грязь пудами налипала на сапоги. Передвигались с большим трудом. Вяткина и меня опять послали вперед. Подошли к крайним домикам. Прислушались. Ни звука. Только на церковной колокольне дважды проплакал сыч да в каком-то хлеву жалобно промычала корова. Дождь сыпал точно сквозь частое сито, проникал за воротник и холодными червями полз по нашим голым спинам. Бр‑р‑р...

Мы сделали еще несколько шагов, вступили в какой-то темный, глухой переулок, вновь остановились.

— Ты ничего не слышишь? — шепотом спросил я Вяткина.

Тот отрицательно покачал головой.

— А я слышу...

Где-то совсем близко чавкала грязь. Кто-то ходил. Пошли на звук. У низкого сарая увидели темную фигуру человека. Он маятником ходил взад и вперед. За правым плечом человека тонкой палкой торчала винтовка. Часовой!..

— Захватим?..

— Вот опять ты, Володя, торопишься, — Вяткин предостерегающе взял меня за плечо. — Раз часовой, значит, в сарае что-то есть...

«Как я еще глуп», — недовольно думал я, прислушиваясь к гулкому биению собственного сердца. Только сейчас я понял одно из правил разведчика: не спеши, обдумай все как следует.

— Позови сюда остальных, — шепнул Вяткин.

...В голове младшего лейтенанта Кочергина мгновенно созрел план действий. Неуловимо быстро, ловким прыжком, он подскочил к немецкому часовому. Рука его описала дугу и опустилась на череп немца. Тот вскрикнул и мешком опустился вниз. Словно из-под земли рядом с упавшим гитлеровцем выросла квадратная фигура Догбаева. Он и Кочергин схватили часового и потащили к машине.

Мы с Вяткиным следили за сараем. Услышав крик часового, всполошились отдыхавшие в сарае немецкие солдаты. Двое из них пытались выскочить из ворот, но были срезаны моей автоматной очередью. Сарай был без крыши. Воспользовавшись этим, мы бросили туда по три гранаты. Взрывы смешались с душераздирающими криками немцев.

Не помня себя, я вскочил в сарай