Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

Мы были довольны. Но не знали мы в ту темную, счастливую ночь, какое большое горе ожидало нас впереди...

Эх, Петр, Петр!..

Отбив все атаки немцев, наши войска повели новое наступление на Житомир. Бригада получила задачу прорваться в тыл фашистов и перехватить главную дорогу.

К этой операции готовились несколько дней. Разведрота лунной ночью выступила вперед. Вооружены мы были лучше обычного. У каждого на ремнях висело по пять — шесть автоматных дисков, в сумках — по десятку гранат. Шли, тяжело переставляя ноги. Поскрипывала мерзлая земля.

Следом за нами двигался взвод бронебойщиков.

Я, как всегда, шел рядом с Бобровским. Петр в эту ночь был необыкновенно разговорчив. Кажется, впервые я узнал тогда о его маленькой семье, о его родной далекой таежной деревушке. Он сказал, что думает вступить в партию.

Узким оврагом, поросшим густым колючим кустарником, проникли в тыл к немцам. Вперед выслали группу захвата. Часа через два она возвратилась с пленным немцем. Тот дрожал, заискивающе глядел на разведчиков. Пленный сообщил, что в селе Рачки — штаб немецкой дивизии.

По радио мы связались с командиром бригады, сообщили ему о показаниях немца. Комбриг подтвердил, что показания верны, поскольку другие разведданные говорили об этом же. Мы получили приказ — проникнуть в село и произвести разведку.

Первым подошло к селу отделение Догбаева. В густом вишневом саду на окраине села мы остановились, прислушались. Сеня Вяткин задрал кверху голову и, словно принюхиваясь, стал смотреть на вишневые ветки. Я тоже поднял голову, но ничего не увидел.

— Ты чего смотришь? — вполголоса спросил я.

— А вот видишь...

Сенька подпрыгнул, и я увидел в его руках тонкий красный телефонный провод.

— А вот еще... еще один... вот третий, — Вяткин снимал с веток тонкие, скользкие шнуры и ловко перерезал их финкой.

— Ну и нюх у тебя, Семен! — позавидовал Бобровский.

Обнаружили еще несколько проводов. Они пучком сходились к большому окну школы-десятилетки. Из некоторых окон сквозь маскировку проникал свет. Сомнений не было — здесь размещался штаб немецкой дивизии. Подползший к школе Бобровский видел около нее несколько легковых автомашин и мотоциклов. По ступенькам то и дело, щелкая каблуками, вбегали немецкие офицеры. Где-то ворчали бронетранспортеры.

Наметив место сбора, мы разошлись по селу. Часа через два собрались. Позже всех пришли Вяткин и Бобровский. Петр обнаружил в одном переулке около десяти немецких бронетранспортеров. Вскоре по радио полетело наше донесение. Притаившись в саду, мы ждали подхода бригады.

Она подошла сверх ожидания быстро. Об этом сообщил нам прибежавший из роты разведчик. Наши танки полукольцом охватили село и теперь ждали сигнала.

Сигнал был дан двумя красными ракетами. Послышался низкий рев моторов. Ударили бронебойки. Одна за другой вспыхивали немецкие машины. Бобровский хлестал из автомата по выскакивавшим из хат обезумевшим немцам.

— Та-та-та-та, — сорочьей скороговоркой заливался ручной пулемет где-то на южной окраине села. На широкую, освещенную горящим домом улицу вдруг выскочила «тридцатьчетверка». Танк взревел, круто повернулся на одной гусенице и, содрогнувшись, выстрелил по школе. Из окна школы, лизнув железную крышу, взметнулось яркое пламя. По улицам и переулкам бегали немцы, расстреливаемые невидимыми советскими бойцами.

К утру все было закончено. Немецкий штаб был полностью разгромлен. Осмелевшие красноармейцы выходили на улицы и любовались своей работой. Всюду дымились разбитые машины, валялись трупы немцев.

...Вышел из засады и Петр Бобровский. Он забрался на подбитый транспортер, по-хозяйски осмотрел его. Поднял длинную пулеметную ленту. А в это время из укрытого в сарае немецкого танка на него наводили пулемет. Немец-пулеметчик, сощурив бесцветные, стекловидные глаза, нажал на гашетку. Петр не слышал выстрелов. Обожженный короткой пулеметной строчкой, он круто повернулся, как бы предупреждая, взмахнул рукой... Ноги его дрогнули, подкосились. Он упал на землю, разметал руки, неподвижно уставив большие, потухающие черные глаза в равнодушно холодное декабрьское небо.

Его привезли в центр села на броне танка, только что расправившегося с немецкой машиной, таившей смерть Бобровского. Я смотрел на дорогие, изменившиеся черты лица, и печаль, великая печаль заполнила мое сердце.

— Эх, Петр, Петр!.. Как ты был неосторожен! — с трудом проговорил я.

Меня душили слезы. Жестокая спазма захлестнула горло. Я почувствовал, что впервые в своей жизни понес такую большую потерю. Рядом со мною, сняв шапку, стоял Сеня Вяткин. Его припухлые губы по-детски дрожали.

Глубокий рейд

На сандомирском плацдарме в нашей бригаде была создана специальная разведгруппа. В нее входили три танка, два бронетранспортера, три бронемашины и две самоходки. Она предназначалась для глубоких рейдов в тыл противника. Меня назначили командиром бронемашины.

Долго и болезненно я переживал гибель Бобровского. Будто родного брата потерял. Может быть, еще поэтому я сдружился особенно крепко в эти дни с молодым разведчиком Володей Трипецким. Несмотря на молодость, Володя чем-то неуловимо напоминал мне Петра.

Изменился как-то и Сеня Вяткин. Он посерьезнел, замкнулся. В его серых кошачьих глазах реже вспыхивали озорные огоньки.

С 1 января 1945 года наша группа начала подготовку к большому, глубокому рейду. Командир группы гвардии старший лейтенант Кочергин не знал отдыха.

Морозным утром 12 января фронт содрогнулся от сильнейшей артиллерийской подготовки.

К вечеру, когда были прорваны одна за другой три линии немецкой обороны, нас двинули вперед. Вскоре мы обогнали свои передовые части и, выйдя на дорогу, полным ходом пошли на запад. Впереди редкими огоньками замаячил какой-то населенный пункт.

Трое разведчиков — Вася Чумаков, Демьянов и старший сержант Васильев, сойдя с дороги, направились к селу. Командовал ими Чумаков.

— За мной, — тихо сказал он и, пригнувшись, осторожно зашагал вперед, держа наготове автомат. В угловой хате разведчики заметили свет. Демьянов подкрался к окну и увидел немца, который торопливо пожирал консервы. Разведчик вернулся, предупредил товарищей и в ту же минуту заметил большую колонну немецких машин и бронетранспортеров.

Колонна двигалась с притушенными фарами по дороге, идущей с юго-востока в село. Возле самого села эта дорога делала крутой поворот. Вот здесь-то и развернул свою группу предупрежденный разведчиками Кочергин.

Наши танки, самоходки, бронемашины и бронетранспортеры стояли, ощетинившись жерлами орудий и стволами пулеметов. По бокам залегли с автоматами разведчики. Саперы спешно расстанавливали мины...

Когда основная масса немецких машин подошла к селу, огненная петля захлестнулась. Немцев расстреливали без промаха, в упор. Разве только двум-трем удалось бежать от нас. В наши руки попало много машин,