Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

Двинулись дальше. По радио Кочергин получил приказ выйти на реку Нида, захватить мост, не дать немцам взорвать его.

Утром возле реки Нида при бомбежке был тяжело ранен в живот Сеня Вяткин.

…Хоронили мы Сеню возле моста. Мимо нас проносились танки, проходила пехота. Могучий поток советских войск двигался на запад, в логово фашистского зверя — в Германию.

Кочергин стоял возле свежей могилы без шапки, и холодный январский ветер яростно трепал его пышные кудри.

СОЛДАТЫ ИДУТ...

Литературный киносценарий (по мотивам романа «Солдаты»).

Написан в соавторстве с В. Малафеевым.

ПРОЛОГ

Широкая фронтовая проселочная дорога. Недалеко, за рекой, подернутые дымкой проступают очертания Белгорода... Редко и лениво ухают пушки, точно глубокие вздохи пробуждающейся земли. По дороге — разлившаяся лава солдатской колонны: щеголеватый, в поскрипывающей портупее лейтенант Марченко, солдат Семен Ванин — низкорослый крепыш с озорно поблескивающими глазами, высокий нескладный Аким Ерофеенко, его сосед — солдат с грустным выражением лица — Николай Володин, во главе артиллерийской батареи на конной тяге — старший лейтенант Гунько, степенный рассудительный Петр Тарасович Пинчук с трудом переставляет ноги в кирзовых сапогах по густой дорожной грязи, под уздцы тянет запряженную в повозку лошадь ездовой Кузьмич...

Течет густая солдатская лава, течет...

Прямо по пахоте колонну обгоняет юркий «виллис». В нем рядом с шофером сидит, набросив на плечи плащ-палатку, генерал Сизов.

* * *

И на фоне движущейся солдатской массы звучит голос диктора:

— Этот фильм повествует о суровых буднях Великой Отечественной войны, о тяжелом пути, по которому пришли воины русской державы к победе, о людях высокого подвига — советских солдатах. Различны судьбы этих людей, различны их биографии.

* * *

На экране — сидящий в «виллисе» генерал Сизов. Сурово сдвинуты брови к переносице, но глаза поблескивают молодо, живо.

Но вот очертания генерала Сизова расплываются, мы переносимся в прошлое...

..Лето 1917 года. Хлещет проливной дождь по окопам, что протянулись левым берегом Дуная, возле старинной крепости Измаил. Жмутся друг к другу усталые, продрогшие под ливнем солдаты. Высокий, стройный полковник в сопровождении адъютанта осматривает позиции. Проезжая через овраг, по которому несутся потоки желтой холодной воды, он замечает солдата. Тот стоит посреди оврага по грудь в воде и что-то ищет, шаря под водой руками.

— Кто таков? — обращается к нему полковник.

— Рядовой Сизов, телефонист восьмой роты. Ищу повреждение провода, ваше высокородие!

Полковник внимательно осматривает худощавого солдата, промокшего до нитки, восклицает:

— Каков молодец! Награду получишь. Георгия!

— Рад стараться!

...Небольшая саратовская деревушка. Подслеповатые избы с потемневшими соломенными крышами. В одном из домов на деревянной лавке сидит Иван Сизов, худой — одни глаза поблескивают, в гимнастерке без ремня, зашивает вещевой мешок. Мать хлопочет по хозяйству, неторопливо рассказывает:

— Как привезли тебя из-под самого этого Маила — мертвец мертвецом. Уж батюшку хотела звать на исповедь...

Смахивает слезу уголком платка:

— Да ничего, бог милостив, поставил тебя на ноги.

Оглядывается на сына. Тот отдирает с фуражки царскую кокарду, прилаживает красноармейскую звезду.

— Неужто опять? — всплескивает мать руками.

— Солдат я, — коротко отвечает Иван, и старуха понимает его.

...И вот ползет Иван Сизов в снегах под Нарвой, строчит из пулемета по цепям врагов, с обнаженной саблей гонит басмачей в песках Туркестана.

...Перед строем красноармейцев — Михаил Васильевич Фрунзе.

Плотный, подтянутый, с бобриком седеющих волос на большой круглой голове, с подстриженными густыми усами, он осматривает бойцов внимательными голубыми глазами. Потом говорит:

— Желающих остаться в кадрах Красной Армии прошу выйти!

Первым шагает из строя правофланговый красноармеец. Это — Иван Сизов.

— Товарищ Фрунзе! Пошлите на учебу. Хочу стать красным командиром.

— Образование? — спрашивает Михаил Васильевич.

— Два класса приходской.

— Маловато. Коммунист?

— Коммунист.

— Придется много учиться, товарищ Сизов, работать и учиться, учиться и работать.

...Тают воспоминания. «Виллис» медленно обгоняет воинскую колонну. Генерал Иван Сизов объезжает полки своей дивизии.

* * *

Кинообъектив вырывает из рядов лицо Акима Ерофеенко. Он задумчиво улыбается каким-то своим затаенным мыслям.

...Ранний рассвет поздней весны. Вишневые и яблоневые ветви в белом цветении. Еще дремлет небольшое село. Но над крышами некоторых изб уже завились кружевные дымки.

На крыльце сельской школы просыпается сторож. Пробует запоры — все на месте. Сторож сладко позевывает, крестит рот, подходит ко второму флигелю здания. На двери — замок.

— Опять Аким Тихонович дома не ночевал, — хитровато улыбаясь, говорит сторож. — Закрутила его девка.

Подумав, поправляется:

— А может, он девку. Кто молодость разберет?

А в это время за околицей Аким прощается с Наташей.

— Какие короткие ночи стали, Акимушка, — прижимаясь к Акиму, говорит Наташа.

— Нет, Наташа, ты не совсем права, — отвечает ей Аким. — Самые короткие ночи бывают двадцать второго июня. Этот день называется днем великого противостояния. Объясняется это, собственно, положением земли по отношению к солнцу...

Наташа ладошкой зажимает рот Акиму:

— Ой, Акимушка, опять научные выкладки?

Аким смущен.

— Ну ладно, не буду, не буду больше, Наташа.

Наташа снимает со своих плеч мужской пиджак, подает Акиму:

— Мне пора. Мама скоро корову станет доить, спохватится меня. Да и у тебя уроки. До свидания, Аким.

Она протягивает руку Акиму. Тот долго и нежно держит ее в своей широкой ладони.

— До свидания, Наташа... До свидания.

Наконец Наташа резко поворачивается, ловко перепрыгивает через плетень сада, ее платье мелькает среди яблоневого цвета. Аким взволнованно поправляет очки, долго смотрит на сады, в которых скрылась Наташа.

...Школьный класс. Окна открыты, и в комнату вливаются медвяные весенние запахи. За столом учителя — Аким Ерофеенко.

— А теперь, — говорит он, — вспомним стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Беглец». Я вам прочитаю его:

Гарун бежал быстрее лани,

Быстрей, чем заяц от орла;

Бежал он в страхе с поля брани,

Где кровь черкесская текла;

Отец и два родные брата

За честь и вольность там легли,

И под пятой у супостата

Лежат их