Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

И тут в небе неожиданно появился украинский дрон с тепловизором, высветив у себя на экране силуэт Куртакова.

«Эта "птица" по мою душу», – догадался Куртаков и спрятался за деревом. Его рывок был своевременным – в следующий момент раздался взрыв прилетевшей в него гранаты. Граната, сброшенная с дрона, взорвалась у него за спиной.

Толстый ствол дерева принял на себя основную массу осколков. Но два из них, всё-таки, зацепили его. Один попал в бедро уже раненой ноги на пару сантиметров выше только что наложенного жгута, а вторым вырвало щёку. Кусок вырванной на лице плоти опустился вниз, по бронежилету потёк маленький ручеёк крови.

– Твою мать! – выругался Куртаков, ещё не осознав, насколько серьёзными были полученные ранения. Ощупав пальцем щёку, он ужаснулся: осколок прошёл по касательной, срезав её до кости. Щека, словно оторванный лоскут ткани, держалась на честном слове. От такого ранения ему стало не по себе, сердце гулко заходило в груди.

Превозмогая себя, боясь потерять сознание, он достал бинт, приложил оторванную щёку на место и принялся остервенело, слой за слоем, обматывать бинт вокруг головы, оставив лишь две узких щели: для глаз и рта. Закончив со щекой, ослабил наложенный жгут, переместил его выше и вновь стянул. Достал шприц-тюбик с промедолом, ввинтил иглу в предплечье левой руки с противоположной стороны тела от полученного ранения, как учили медики, чтобы обезбол не вытек с кровью, и выдавил содержимое.

Всё происходило, как во сне. Туман застилал сознание, однако к большому счастью, оно не покидало Куртакова.

Посидев на земле некоторое время, он обхватил ствол дерева руками и медленно поднялся на ноги. Это у него получилось. Он сделал шаг вперёд и скривился от боли – обезболивающий препарат ещё не подействовал в полную силу. Ноги подкосились, Михаил со стоном осел на землю.

Он пошарил руками в траве и нашёл обрубок толстой ветки, отсечённой от ствола при минном обстреле лесополосы.

Опираясь на палку, медленно поднялся на ноги, и, стиснув зубы, чтобы не закричать от нестерпимой боли, отправился вперёд, в сторону позиций российских войск…

***

«А ведь всего этого могло и не быть, если бы не ссора с отцом и та неожиданная встреча с дедом Митрофаном во Всемирный день социальной справедливости, которая и послужила точкой отсчёта в моей новой жизни», – с грустью подумалось Михаилу Куртакову.

Он перевернулся на другой бок и попытался заснуть. Однако минуты тянулись одна за другой, а сон к нему не шёл.

Теперь перед глазами поплыли события на гражданке, когда он был бизнесменом и вёл беспечный образ жизни богатого холостяка.

Глава 1.

Жизнь до СВО

У Михаила Куртакова в повседневной жизни было всё хорошо. Школа с отличием, энергетический институт с красным дипломом, прекрасная работа в должности заместителя генерального директора областной компании «Энергосбыт» с высокой зарплатой.

Возраст – 37 лет. Холост, свободен, без обременения.

Один раз в месяц на выходные он на своей сверкающей Toyota Land Cruiser 200 чёрного цвета приезжал к родителям, которые проживали в пригородном посёлке в частном доме, а потом отправлялся обратно в областной центр, где у него была просторная двухкомнатная квартира.

Отпуск проводил, как правило, за границей, предварительно погостив неделю на малой родине.

Одним словом, жил красиво и беззаботно, не задумываясь, что можно жить по-другому, потому что его в этой жизни всё устраивало.

В политическую жизнь страны особо не вникал, но с большим удовольствием критиковал высокопоставленных чиновников, которые, по его мнению, все, за редким исключением, были некомпетентными и тщеславными людьми, дорвавшимися до лакомой государственной кормушки.

Центральные каналы телевидения не смотрел, считая их рупором этой бездарной исполнительной власти, издающей нежизнеспособные законы.

И ещё он был задирой и бунтарём.

Чтобы добиться поставленной цели, которая на его взгляд была единственно правильной, Михаил, не раздумывая, шёл напролом. Он считал, что старые порядки, созданные ещё при советском строе, являются причиной медленного развития страны. Чтобы вырваться вперёд – устаревшие порядки необходимо менять, причем, делать это нужно в срочном порядке, иначе стагнация экономики неизбежна.

Придерживаясь такого мнения, он периодически принимал смелые новаторские решения в обход руководителя, возраст которого приближался к шестидесяти годам.

– Если бы ты, Михаил Матвеевич, родился в царские времена, ты бы, наверняка, примкнул к декабристам или революционерам, – в сердцах высказался однажды его шеф при очередном новаторстве своего заместителя. – Пойми же ты, наконец, реформатор хренов, что сейчас не те времена, когда можно брать штурмом крепости и ломать одним махом общепринятые нормы. Ты уж поверь мне, умудрённому жизненным опытом человеку. Народ теперь не тот, он знает, чем закончится переворот.

– И чем же? – не удержался Куртаков, подлив тем самым масла в огонь.

– Хаосом, нищетой и кровопролитием, – рассерженным голосом проговорил шеф. – Надеюсь, тебе известны итоги свержения царя в 1917 году?

– Учебники истории не всегда отражают истину ушедших событий, – возразил Куртаков. – Их создают люди в интересах вышестоящих персон. Одно и тоже событие в разных странах трактуется по-разному.

Шеф отвёл руки за спину, и прошёлся по кабинету. На его скулах заходили желваки.

– Я, как и ты, Михаил Матвеевич, иногда тоже не согласен с некоторыми решениями, которые принимают наши законодатели, – проговорил он после небольшой паузы. – Но предпочитаю не лесть в бутылку и руководствоваться тем, что есть. Ты спросишь, почему?

– Почему?

– Потому что альтернатива отсутствует, а за самоуправство и игнорирование законов в уголовном кодексе существует соответствующая статья. Можно элементарно загреметь под фанфары.

– Я не трус, но я боюсь? – усмехнулся Михаил.

– Думай, что хочешь, но я не позволю тебе в нашей компании проводить революционные преобразования без моего одобрения.

– А то что?

– А то тебе придётся искать другую работу.

– Я понял вас, Георгий Александрович, – сказал Михаил.

– Что ты понял? – спросил шеф, уловив на лице своего заместителя самодовольную ухмылку. Он знал, что ни при каких обстоятельствах не решится уволить стоящего перед ним человека – умного и талантливого специалиста, благодаря которому в компании были стабильно хорошие показатели.

Знал об этом и сам Куртаков.

– Понял, что не следует решительно избавляться от всего, что не приносит конкретной пользы человеку, – с серьёзной миной на лице проговорил Куртаков. – Пусть это делают специалисты вышестоящей структуры. Только