Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

Буря аплодисментов вызвала потребность выразить и себя в шумном движении, но они не могли этого сделать и только переглядывались. Все, что неосознанно жило в патриотическом чувстве этих людей, от шестнадцатилетнего мальчика до старой женщины, – все это возвращалось к ним теперь, облеченное в простую, прямую правду фактов и цифр.

Это они, простые люди, на долю которых выпали такие немыслимые страдания и мучения, говорили сейчас всему миру:

– Гитлеровские мерзавцы… насилуют и убивают гражданское население оккупированных территорий нашей страны, мужчин и женщин, детей и стариков, наших братьев и сестер… Только низкие люди и подлецы, лишенные чести и павшие до состояния животных, могут позволить себе такие безобразия в отношении невинных, безоружных людей… Мы знаем виновников этих безобразий, строителей «нового порядка в Европе», всех этих новоиспеченных генерал-губернаторов и просто губернаторов, комендантов и подкомендантов. Их имена известны десяткам тысяч замученных людей. Пусть знают эти палачи, что им не уйти от ответственности за свои преступления и не миновать карающей руки замученных народов…

Это говорила их надежда и месть…

Дыхание огромного мира, окружающего их маленький городок, затоптанный в грязи сапогами вражеских солдат, мощное содрогание родной земли, биение ночной Москвы врывались в комнату и наполняли их сердца счастьем сознания своей принадлежности к этому миру…

Шум оваций покрывал каждую здравицу речи.

– Нашим партизанам и партизанкам – слава!

– Вы слышали!.. – воскликнул Олег, глядя на всех блестящими, счастливыми глазами.

Дядя Коля выключил радио, и вдруг наступила страшная тишина. Только что это было, и вот уже нет ничего… Позванивает форточка. Осенний ветер свистит за окном. Они сидят одни в полутемной комнатке, и сотни километров горя отделяют их от мира, который только что прошумел…

Александр Бобров

Оплот париотизма

В центре Краснодона, который при изучении романа Фадеева «Молодая гвардия» в школе и после просмотра повторяемого к любой годовщине классического фильма Сергея Герасимова, был известен каждому гражданину Советского Союза, рядом с музеем красуется ныне гордый стенд: «Краснодон – колыбель патриотизма».

Думаю, слоган не совсем точный – и малая родина, и любое поле ратной славы – колыбель святого чувства. Но город «Молодой гвардии» можно смело назвать незыблемым оплотом патриотизма, над которым оказалось не властным ни крах державы, ни смутное время, ни мрачное господство бандеровской Украины, ни то, что сегодня зачастую изливается в информационно-культурном пространстве, включая, кстати, многосерийный фильм Сергея Урсуляка, который женщины выдающегося музея героев-краснодонцев смотреть не могут от возмущения. Ещё они удивляются, что режиссёр с группой в музее, где экспозиция просто потрясает, так и не побывал, не посмотрел на фото и вещи героев, чтобы хрупкий Сергей Тюленин не выглядел лысым громилой, например.

Именно в этом центре Памяти делегация Союза писателей России дала старт молодёжному проекту президентского гранта «Проводники культуры». Как подчеркнул глава СП Николай Иванов: «Это первый грант подобной серии, который целенаправленно указывает новые территории и презентация которого проходит на освобожденных просторах. И тут мы – снова первые из творческих союзов в таком патриотическом начинании. Хорошо, что делает это именно молодое поколение»…

Будем надеяться, что первые проблески внимания со стороны власти принесут плоды!

«Русские не сдаются!» – крикнул Адыг

Дорога, история и суровая действительность разрешают пустые домыслы и споры. После моей статьи в «Российском писателе» «О русскости и родном» разгорелась целая дискуссия, переходящая порой в свару, где литераторы путали понятия «этнос, народность, нация, русская цивилизация», а некоторые обвиняли меня в том, что я в многонациональной стране лишаю кого-то права считать себя сыном другого народа. И всё из-за вполне понятной фразы: «По-моему, русский – тот, кто ощущает себя родным России. Да, прежде всего через язык, общую историю и личную судьбу». Один постоянный автор комментариев начал пенять: «И как относятся к вашим речам национальные литераторы, входящие в Союз писателей страны? Конечно, недоумевают и обижаются… У вас ведь русскими, пусть и в каком-то странном вашем „контексте“, становятся все, даже воевавшие за страну другие народы. И только потому, что так сказал во время войны командир, назвавший из своих начальнических побуждений всех воевавших за СССР – русскими. Красиво, но неправда».

Нет, доскональная правда! Именно её мы ощутили и головой, и сердцем, и всем телом на ветру луганских просторов, где взрастал в семье лекаря-датчанина и матери с немецкими корнями (знала шесть языков) Владимир Даль, который владел двенадцатью языками, но в совершенстве – живым великорусским. Он вообще считал, что кровь ничего не решает: «Кто на каком языке думает…» Я сегодня не столь категоричен, напротив, считаю, что кровь и гены имеют огромное значение (убедился даже в столице – на примере некоторых украинцев – вроде бы благополучных москвичей), но вернёмся к теме – к войне, к командирам.

После границы за Новошахтинском трасса повела до поворота на Дьяково. У развилки продавали с прицепа аккуратные арбузы и дыни-«ромашки». Спросил: «Местные?» – «А как же! – вон с хутора Бобриково». Хотели подарить однофамильцу, но разбитая дорога повела нас дальше. Сопровождающая сказала: «Здесь покрытие не было рассчитано на такую военную технику, которая с 22-го года пошла». Многое чего не было рассчитано, даже в государственном устройстве!

Да, за Дьяково линия фронта через 80 лет проходила по той же самой господствующей высоте, где стоял насмерть политрук, снайпер и поэт Хусен Андрухаев. Этот офицер, талантливый поэт и журналист, родился в крестьянской адыгейской семье – в райцентре Хакуринохабль Большинство коренного населения составляли абадзехи, говорящие на особом наречии адыгейского языка. То есть Хусен был сыном самобытнейшего народа, но при этом рос на русской литературе, учился в советской школе. Первое стихотворение опубликовал в 14 лет о речке детства. Кстати, именно в его родном Хакуринохабле была провозглашена советская власть в Адыгее, и из этого культурного центра даже хотели сделать столицу республики.

После школы Андрухаев поступил в педтехникум, который потом оканчивал и старейшина адыгейской литературы – Исхак Машбаш, выпускал рукописный журнал «Первый шаг», где публиковались начинающие авторы. И тогда денег на книжки молодых не хватало. Но поэты проводили литературные вечера в адыгейских аулах, собирали жемчужины устного народного творчества. Кстати, они записали в аулах 20 песен о Ленине, обработали их и в 1937 году выпустили в Адыгейском книжном издательстве сборник адыгейских песен об Ильиче.

В 1935 году Андрухаев в 15 лет принял участие в совещании молодых писателей в Ростове-на-Дону. Вон ещё