Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье

области. Тем самым она обеспечила себе как минимум их нейтралитет и сосредоточила войска в своих лагунах, зная, что там ее позиции неприступны, хотя Максимилиан, постоянно выдвигавший все новые планы, предлагал Людовику XII направить против нее мощный флот. Но почти внезапно ситуация переменилась. Горожане Тревизо изгнали войска Лиги; в июле венецианцы отбили Падую. Когда император наконец решил появиться в Италии, крестьяне области Виченцы начали против него партизанскую войну. Атаковав несколько дней Падую, он довольно жалким образом снял осаду, по своему обыкновению осыпав упреками Фердинанда и Людовика XII, а также Ла Палиса, командовавшего в то время армией. Но в 1510 г. Шомон вновь перешел в наступление, заявив, что за пятнадцать дней захватит земли, на которые имеет права император, при одном условии — что тот появится в Италии. Максимилиан ограничился заявлением, что в Вероне у него девять тысяч пехотинцев и три тысячи кавалеристов, но возглавить их не пришел.

Самоустранение Максимилиана

Как объяснить эти промедления императора, за которые над ним смеялись или его упрекали все, даже его уполномоченные? Один из них в постскриптуме к письму (с настоятельной просьбой сжечь это письмо) писал: «Не знаю, из-за какого черта все идет так плохо, я проклинаю его долгие запаздывания, которые так затягиваются... другого писать не хочу». Людовик XII говорил об императоре довольно пренебрежительно, один флорентийский посланник утверждал, что «рассчитывать на него — все равно, что спорить о святой Троице». Одной из причин пассивности Максимилиана было отсутствие у него денег. В мае 1510 г. он взял в долг 32 тыс. дукатов под залог Вероны и Леньяно. Он называл себя exhaustus (опустошенным). Но для его проволочек надо искать и более глубокие причины.

Отношения Максимилиана и Людовика XII (1509–1510 гг.)

И прежде всего в его отношениях с французским двором. При этом не было таких знаков любезности, на какие бы скупились: Людовик XII, принимая оммаж за графство Шароле, который кардинал Гаттинара принес ему от имени Маргариты Австрийской, заявил, «что предпочел бы получить поцелуй (оммажа) от самой принцессы». Маргарита написала королю «собственноручное письмо, чтобы утешить его в болезни», а другое — кардиналу, страдавшему подагрой. Однако за всей этой благообразностью то и дело обнаруживались несогласия. Еще в июле 1509 г. встреча, которая должна была произойти между двумя монархами, чтобы они согласовали итальянскую политику, не состоялась «по вине дьявола». А когда венецианцы в ноябре 1509 г. послали в Мантую делегатов и те договорились там с представителями императора — позволить это Максимилиана тоже подтолкнул дьявол? «Было бы лучше, — говорили его собственные чиновники, — чтобы послов Венеции не принимали. Следуя нашим гибельным путем, мы только теряем репутацию и губим свое дело». Все это объясняет, почему Франция держала про запас вопрос Гельдерна: при необходимости герцога можно было бросить против Германии. Несмотря на переговоры, предпринятые в 1510 г., огонь возможной войны продолжал тлеть. Максимилиан, со своей стороны, не лишал покровительства суверенов Наварры.

Отношения Максимилиана и Фердинанда (1509–1510 гг.)

Контролировал ситуацию испанский король, потому что присоединение к Камбрейскому договору его мало к чему обязывало, и исход дела в пользу или в ущерб Венеции зависел от того, применит ли он оружие или воздержится. Поэтому вопрос Кастилии, по-прежнему остававшейся предметом спора между ним и обоими эрцгерцогами, Карлом и его братом, постарались уладить к его удовлетворению. Миссию арбитра принял на себя Людовик XII, и легат приложил все усилия, чтобы примирить обоих соперников. В конечном счете подписали новый союзный договор, в который вошли император, Фердинанд, Людовик XII, папа, король Англии. Этот договор воспроизводил обязательства, принятые в Камбре. Послы Максимилиана подчеркивали, что в настоящий момент для него сложилось трудное положение. Гаттинара в секретном письме писал: «Уверяю вас, что он никогда не имел ни столь низкой, ни столь жалкой репутации и его дело не оказывалось в столь большой опасности». Пытаясь разрешить ситуацию, Франция осталась ни с чем.

III. Смерть Жоржа Амбуазского

Двуличие Юлия II

Папа дурачил Францию уже давно. Юлий II принял депутатов от Венеции еще в июле 1509 г. После того как республика вернула Святому престолу свои завоевания в Романье, а также обязалась отказаться от всякого права назначения на церковные должности, от обложения духовенства налогом и от запретов, сковывавших деятельность папских коммерсантов в Адриатическом море, папа «собственными устами» предложил отпустить ей грехи на заседании консистории, состоявшемся в феврале 1510 г. Против высказались только кардиналы Германии и Франции. 24 февраля был снят интердикт. Это означало разрыв с Камбрейской лигой. Его инициатива исходила от великого понтифика, и этот разрыв знаменовал его настоящий выход на сцену.

Смерть Жоржа Амбуазского (май 1510 г.)

Почти тогда же не стало кардинала Амбуазского — он умер в Лионе 25 мая 1510 г. Болезнь уже давно предвещала это событие. Все письма конца 1509 г. и начала 1510 г. полны новостей о его здоровье, состояние которого часто тормозило важные дела, даром что вместо него уже назначили Роберте и Дю Бушажа. Похороны ему устроили необыкновенно пышные; тело перевезли из Лиона в Руан в сопровождении гигантской процессии из сеньоров, чиновников, монахов, священников. Однако падение его семьи, ради возвышения которой до высших должностей он приложил столько труда, было внезапным и глубоким. Когда в феврале 1511 г. умер его племянник Шомон, из членов его династии остались одни безвестные особы, которые поделили богатства, оставленные им, но сами остались на заднем плане. Неизвестно, вызвала ли его смерть искренние сожаления, как у короля, так и у его окружения. Агент Маргариты Австрийской, сообщая ей эту весть, добавил: «Мне кажется, Вам стоило бы направить мне письма для короля, чтобы утешить его в связи с этой кончиной, и послать какой-нибудь подарок г-ну казначею Роберте (он заранее позаботился намекнуть, что это человек практичный)», уже назначенному преемником кардинала. Что касается папы, то он, по словам Бембо, очень радовался смерти кардинала, что ничуть не должно удивлять.

Его роль во Франции

С 1498 по 1510 г. Жорж Амбуазский играл в государстве очень значительную роль. В этом сходятся все свидетельства — письма послов, которых непрестанно занимало, что думает, что говорит, что делает кардинал, рассказы или намеки хронистов, постоянно, почти в одних и тех же выражениях, возвращавшихся к мысли, что мнения этого конфидента управляют королем. Его положение архиепископа, кардинала, легата a latere [со стороны папы] добавляло к этому политическому влиянию весомость церковных титулов, в то время столь внушительных для общественного мнения; «Ipse est vere rex Franciæ»[51], — писал один современник.

Его политика

Не менее значительное место кардинал занимал и в