Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье

сообщений в разных местах можно сделать выводы о разногласиях между Бойе, приверженцем бережливости в духе Людовика XII, возможно, приставленным к молодому полководцу для надзора над ним, и Гастоном, который заботился прежде всего об обеспечении войсковых операций. Впрочем, полного совпадения во взглядах и единства в действиях не было ни между Максимилианом и французами, ни между венецианцами, папистами и арагонцами, из которых одни всегда не успевали за другими. По чудесным результатам, достигнутым благодаря решимости герцога Немурского, можно понять, какие успехи могли быть достигнуты, получай он полноценную помощь, но Людовик XII непрестанно колебался и прежде всего скряжничал. Он хотел вести войну и политику задешево.

Швейцарцы в Миланской области (1511 г.)

Первыми на Миланскую область напали швейцарцы. Получив в октябре 1511 г. бреве Юлия II, граждане Швица, воодушевившись больше всех остальных, обратились к собратьям по конфедерации с призывом: «Во имя Господа Всемогущего, при виде пренебрежения, какое король Франции проявляет к нашим справедливым жалобам, мы решили развернуть против него наши знамена и вознести наши национальные эмблемы, как поступали предки. Мы пойдем к Беллинцоне, а оттуда кратчайшим путем вступим в королевские владения». Большинство кантонов откликнулось на эти воинственные интонации: около десяти тысяч человек пересекло по снегу Сен-Готард. В церковь внесли большой красный штандарт, на котором были изображены Страсти Христовы и который оставался запертым со времен сражений с Карлом Смелым. В тот день туманное небо внезапно прояснилось. Но, казалось, победу предвещает не столько это знамение, сколько согласованные действия папы, испанцев и венецианцев и недовольство миланцев.

Стратегия Гастона де Фуа

После того как швейцарцы 9 декабря подошли к Варезе, Гастон ограничился наблюдением за ними, пропустил их в очень внушительном количестве прямо к Милану и прочно укрепился в городе, взяв тем самым миланцев под контроль. В то время как во Франции испытывали сильнейшую тревогу, швейцарцы стояли под мощными стенами Милана неподвижно и как бы обескураженно. Всего через пять дней они отыгрались на Монце. Они разрушили более двадцати деревень, оставляя за собой только выжженную землю. Поход продлился месяц, из которого почти пятнадцать дней пришлось на дорогу туда и обратно. Набеги, подобные этому, давали вооруженному плебсу возможность пограбить мирное население и выплеснуть излишнюю агрессию. Против этой вылазки Гастон не предпринял ничего, кроме выжидания, так же как и его предшественники. «Ведь швейцарцы, — сообщают «Мемуары» Флёранжа, — спускались к Милану два-три раза, и за то, что всякий раз множество французских всадников отсекало их от возможности получить провизию, они возвращались с пятью тысячами экю, какие им давали, и сражались с ними на таком оружии, как экю с солнцем, и тем самым знакомили с господином великим магистром Шомоном». Но у Гастона даже не было нужды платить солдатам из кантонов за то, чтобы они ушли.

Освобождение Болоньи (1512 г.)

Оригинальность его военного гения обнаружилась в кампании 1512 г. Папа и арагонский король во взаимодействии с венецианцами приготовились нанести сильный удар. К концу 1511 г. распространился слух, что арагонская армия, которой командует дон Рамон де Кардона и в состав которой входят 8000 пехотинцев, тысяча тяжелых кавалеристов, 1500 женетеров и 22 артиллерийских орудия, направляется в Романью, где у папы восемьсот копий. Немур послал в Болонью триста копий, чтобы упредить события, так как говорили, что папа хочет «устроить там смуту». В январе 1512 г. испано-папская армия начала осаду Болоньи. Все полагали, что французский король не справится с объединенными силами венецианцев, папы и испанцев. Тем не менее, в середине января Гастон покинул Милан, соединился с герцогом Феррарским, союзником Людовика XII, и двинулся к Болонье. Осаждающие разместили часть своих войск на горе Сан-Микеле, возвышающейся над городом с юга, откуда они могли «видеть тех, кто прогуливается по площади оной Болоньи, наносить им великий урон и, швыряя камни, сокрушать дома в городе». В конечном счете они проделали в городских стенах брешь шириной в тридцать саженей. Но штурм был отбит. 5 февраля, в пургу, Гастон вступил в крепость приблизительно с 20 тыс. бойцов. В городе он оставил триста копий и четыре тысячи пехотинцев. Напуганные союзники отступили к Имоле.

Бой при Валеджо

Во время этих операций критическая ситуация вновь сложилась на севере. Брешия, так же как многие другие венецианские или ломбардские города, попавшие в руки французов, плохо переносила их владычество. 10 февраля венецианцы внезапным ударом вернули себе город. Узнав об этом, Людовик XII не хотел ни с кем говорить и на целый день заперся с двумя из своих камердинеров. Однако цитадель еще держалась. Освободив Болонью, Гастон немедленно повернул обратно на север. Он должен был переправиться через реку По в окрестностях Феррары и выйти на равнину между Минчо и Адидже; там, недалеко от Виллафранки, с «большой бандой» засели венецианцы, и он не мог думать о наступлении на Брешию, пока они остаются у него в тылу. В то время как они осаждали маленькую крепость Валеджо, он 16 февраля зашел к ним с правого фланга, в направлении Изола-делла-Скала. Для начала он бросил в атаку сто копий и семь-восемь тысяч пехотинцев и за несколько часов разбил венецианскую армию, оставившую на поле боя пять артиллерийских орудий.

Повторное занятие Брешии

Потом Гастон вступил в замок Брешии и предпринял яростный штурм города, который упорно защищали жители и венецианские войска. 19 февраля город попал под его власть. Французы много грабили и убивали; однако, даже по свидетельству противников, они не совершали всех тех ужасов, в каких их позже обвиняли. Байарда, который был ранен, приняли в одном из домов города и ухаживали там за ним, и по всему видно, что после хаоса, обычного для взятия крепостей, достаточно скоро был установлен порядок.

Это поражение венецианцев повсюду вызвало сильные чувства. Римляне рассказывали, что папа в бешенстве рвал на себе бороду. Что до Максимилиана, он спешно потребовал от королевских войск отбить Падую и Тревизо.

Переход к Равенне

Гастон встретился с посланником императора, после чего «немедля сел на коня», чтобы направиться к югу от реки По. 8 марта он написал королю, что стягивает свои войска к Финале, что ждет подхода четырех тысяч гасконцев и пикардийцев и что рассчитывает встретить испанцев к 17 марта в окрестностях Болоньи. Но продвижению вперед помешали дожди, настолько сильные, что «казалось, будто хочет обрушиться весь воздух», и что лошади шли по грудь в грязи; потоп продолжался до 25 марта. Испанцы, со своей стороны, старались выгадать время; они знали, что Венеция заново формирует армию; к ним каждый день поступали подкрепления. Они отступали медленно, методично,