Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– И мой! – подключился Яресько.

– И мой! – тут же откликнулся Сенчуков.

– Да вы что, сдурели, своего девать некуда.

– Детям отдашь, – сказал Яресько. – У тебя их вроде трое?

– Две дочери и сын.

– Вот!

– Так они взрослые. У меня уже три внука.

– Тогда внукам.

Звонок мобильника прервал их разговор.

– Ну, вот, накликали! – подхватив костыль, заспешил к выходу Говоров.

– Н-да, закидали сладким и фруктами, хоть торговлю открывай, – сказал Яресько, когда Говоров скрылся за дверью.

– А кто покупать будет, Жора? – усмехнулся Чумичев. – В палатах тумбочки от этого добра ломятся…

Витек прикрыл глаза, и память, как фантастическая машина времени, услужливо перенесла его лет на десять назад. Еще молоды родители. Еще здорова бабушка. Не появилась еще на свет Настена, да и сам Витек пока дошкольник. В углу залы (так в их краях в частных домах называют самую большую комнату) стоит наряженная елка. Настоящая лесная красавица с зелеными иголками и головокружительным хвойным ароматом. В их степной округе такие не росли. Расстарался отец: где-то достал, откуда-то привез. А в придачу несколько килограммов мандаринов с апельсинами.

Ранний вечер, но за окном уже темно. Впереди новогодняя ночь, и все к ней готовятся. Бабушка хлопочет на кухне. Отец возится с гирляндой крохотных лампочек на елке. Мама переодевает Витька во все свежее и праздничное. «Скоро Дед Мороз со Снегурочкой придут, – говорит она и спрашивает: – Ты стишок-то не забыл?» Витек мотает головой. Он с нетерпением, но и волнением ждет их прихода.

И довольно скоро они появляются: высокий, с белыми бородой и усами Дед Мороз в заломленной лихо на затылок красной шапке, такого же цвета «шубе», подвязанной «кушаком», и едва достающая ему до плеча Снегурочка в голубой с блестками «шубке». Соседские ребятишки утверждали потом, что очень похожие на них приходили и на детсадовские утренники. Витек в детсад не ходил. Пока родители были на работе, за ним приглядывала бабушка. Поэтому проверить детсадовскую «версию» не мог и оставался в убеждении, что Дед Мороз со Снегурочкой приходили исключительно к нему одному.

С помощью отца Витек взбирался на табуретку и с чувством декламировал:

Добрый Дедушка Мороз,

Ты подарки нам принес?

Где мешок твой, не забыл,

Когда по лесу бродил?..

Дед Мороз со Снегурочкой, смеясь, аплодировали. Потом Дед Мороз извлекал из мешка подарок – большой красивый, похожий на настоящий, игрушечный самосвал, в откидном кузове которого лежал кулек со сладостями и мандаринками, – и протягивал Сенчукову-младшему. Витек, спрыгивая с табуретки, радостно выхватывал его из рук Деда Мороза – он давно мечтал о такой машинке – и на ходу, скороговоркой поблагодарив, мчался в другую комнату радоваться подарку.

Сенчуков улыбнулся пришедшему воспоминанию, но подумал вдруг, что сейчас был бы, наверное, для него гораздо более уместен другой вопрос, из другого новогоднего стишка:

Добрый Дедушка Мороз,

У меня к тебе вопрос:

Как найти мне те леса,

Где творятся чудеса?

Давно уже Витек перестал верить в новогодние чудеса, но в самой глубине души надеялся – а вдруг!.. Распахнется вдруг настежь дверь палаты и возникнет на ее пороге как новогоднее чудо и сказка, как самый дорогой подарок Витьку́ Сенчуков-старший – высокий, широкоплечий, в камуфляже, пропахший промозглой окопной сыростью и пороховой гарью.

– Наконец-то я тебя нашел! – гаркнет так, что жалобно звякнут в рамах стекла. Как степной орел могучие крылья, распахнет он свои объятья, и переполненный счастьем Витек бросится отцу на шею…

Ага, брошусь, спохватывался Витек, с коляски на пол, и то, если страховочный ремень позволит! Романтическая красота воображаемого свидания сразу же тускнела, блекла, из волшебной расписной кареты на глазах превращалась в гниющую тыкву реальности.

Окончательно вернуло Сенчукова к реальности возвращение Говорова. Порог палаты он переступил, неся на плечах два немалых пакета. Сбросив их на стол рядом с конфетно-фруктовой горой, Иваныч прокричал:

– А угоститься, пацаны, не желаете ли свежими конфетками и фруктами от детей моих и внуков?

Громовой хохот в ответ потряс палату.

– Вы чего, братишки! – удивилась появившаяся в дверях Любимцева. – Гогочете на весь коридор.

– Угощайся, Света! – простер руку Говоров к сладкой горе на столе.

– Ой, что вы, братишки! – испугалась медсестра. – Я за день этого всего до тошноты наелась. Смотреть уже не могу.

– Вот, вот, и мы про то же самое! – давясь от смеха, сказал Жора Яресько.

До Светланы, наконец, дошло, в чем причина их гомерического хохота, и к трем баритонам плюс лирико-драматическому тенору Витька́ добавилось ее звонкое яркое сопрано.

2

Руководство госпиталя в стороне от встречи Нового года тоже не осталось. Премии, хоть и небольшие, от Министерства обороны персоналу – само собой. Но был и свой «рояль в кустах» в виде идеи провести в недавно отремонтированном актовом зале благотворительный концерт с участием ряда известных (и не очень) столичных артистов. Идею охотно поддержали местные власти, депутаты и сами артисты. Общими усилиями в кратчайшие сроки концерт был подготовлен. Начаться он должен был 28 декабря сразу после обеда.

Витек ради такого случая даже обедом пренебрег и с нетерпением ждал Светлану. Ждать она себя не заставила, и вскоре катила Витька́ по широкому коридору в сторону актового зала. Туда же, стуча костылями, скрипя и повизгивая колесами инвалидных колясок, устремился поток раненых и сопровождающих медицинских лиц. Такого столпотворения здесь не наблюдалось давно. Улетучилась и привычная больничная атмосфера с тяжелым лекарственным духом. Ее вытеснил легкий, ласкающий обоняние яблочно-цитрусовый аромат, как бы предвещающий здоровую чистую ауру грядущей жизни обитателей госпиталя.

Когда Светлана с Витьком добрались до актового зала, он уже был почти полон. Светлана с трудом нашла свободное место у прохода, чтобы пристроить рядом коляску Витька́.

Сенчуков завертел головой, разглядывая зал. Он не видел его до ремонта, но нынешний, обновленный, притягивающий взор современным интерьером, оригинальным расписным потолком, красивыми светильниками, струящими мягкий теплый свет, ему определенно нравился. Особенно кресла, оббитые темно-зеленым, изумрудного отлива велюром. Дотянувшись до спинки кресла, в котором сидела Светлана, Витек провел уцелевшей рукой по обивке. Ткань ласкала кожу. Надавив на спинку, он почувствовал, какая она мягкая, но в то же время упругая. И ему страшно захотелось оказаться в этом уютном кресле.

Светлана, почувствовав за своей спиной его руку, с удивлением посмотрела на Витька́.

И вот началось! На сцену вышел начальник госпиталя генерал-майор Никандр Васильевич Лучинецкий, поздравил всех с наступающим праздником, сказал теплые слова в адрес тех, кто