Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– Да никак, Светочка, – засмеялся Яресько. – У нее электропривод: с двигателем типа «мотор – колесо». На каждом заднем колесе у коляски по электромотору, которые работают от аккумуляторов.

– А позади больших колес маленькие зачем?

– Они, Света, не дают коляске опрокинуться назад при подъеме.

– С зарядкой аккумуляторов как?

– Очень просто, Иваныч. – Заряжается с помощью зарядного устройства, как любой мобильник, через обычную комнатную розетку на двести двадцать вольт.

– И надолго одной зарядки хватает?

– На двадцать с лишним километров пробега со скоростью восемь километров в час.

– А если заряд закончится, а рядом никаких розеток нет? – снова вклинилась Любимцева.

– На этот случай, Света, за спинкой кресла специально предусмотрели две до боли знакомые тебе изогнутые ручки, с помощью которых ты возишь сейчас раненых в нужных направлениях, – показал Говоров.

– А как это средство передвижения тормозит? – поинтересовался Чумичев.

Жора пролистнул в инструкции пару страниц и сказал:

– Тормоз электромагнитный. Но предусмотрен и ручной – стояночный.

– Ты смотри-ка, – удивился Женя, – прямо как в автомобиле!

– Тут много чего, как в авто, – не отрывая глаз от инструкции, согласился с другом Жора.

– Так, ребята, – подал голос молчавший до сих пор Реутов, – а почему получатель этого инвалидного шедевра лишь наблюдает со стороны? Предлагаю пересадить его с койки в кресло коляски. Кстати, я обратил внимание, что кресло оснащено ортопедической подушкой, которая помогает избегать пролежней.

– Твоя правда, Александрыч, – согласился Говоров, – хозяин авто должен сидеть на своем хозяйском месте и осваивать его практически. – Светик, давай-ка, пособи!

Они взялись усаживать Сенчукова в кресло коляски на ортопедическую подушку. Сначала приподняли Витька над подлокотником, чтобы не задел, потом осторожно опустили. Понаблюдав за их неуклюжими манипуляциями, Жора насмешливо заметил:

– Иваныч, то, что вы сейчас со Светланой изобразили, перемещая Витька, называется «тащить вола на баню».

– Не понял? Что не так-то?

– А то, что, привыкший к костылю, коляску не поймет, – назидательно произнес Жора и, подойдя вплотную, что-то нажал на подлокотнике, примкнутом к «плацкарте» Сенчукова. Подлокотник бесшумно отошел вверх. – Используя такую простую функцию, как откидные подлокотники, хозяин этого кабриолета, после некоторых тренировок может вполне самостоятельно перемещаться с больничной койки в инвалидное кресло.

– Здорово! – выдохнул Витек.

Говоров только обескураженно поскреб в затылке. А Яресько, еще раз заглянув в инструкцию, сказал:

– Теперь надо зафиксировать Витька́ в коляске ремнями безопасности. Так… Где они?

– Не эти? – извлек Реутов из упаковки набор ремней разной конфигурации и цветов.

– Они самые, – подтвердил Яресько, щупая ремни. – Прочные, удобные, комфортные, с мягкой обивкой. Даже фиксирующий жилет для поддержания корпуса инвалида в вертикальном положении и не дающий ему скользить есть. А спинка и сиденье кресла с обратной стороны должны быть оснащены еще и натяжными ремнями с застежками, регулирующими жесткость спинки и сиденья. – Жора заглянул за спинку кресла: – Вот они!

Когда Яресько с Говоровым отрегулировали натяжными ремнями оптимальное положение корпуса Сенчукова и угол наклона спинки кресла, Реутов из недр все той же картонной упаковки извлек черный пластиковый пакет:

– Вот еще какой-то набор.

– Это комплект накладок на подлокотники, – заглянув в него, сказал Жора и сам взялся что-то искать в глубине картонной упаковки. – Ага, вот он!

– Что ты там еще нашел?

– Одну из самых важных, Витек, частей любого самодвижущегося транспорта – руль. Только на электроколясках рулевое управление находится в специальном пульте. Его можно установить на любой подлокотник, под любую руку. У тебя уцелевшая рука – правая, на правом подлокотнике пульт и разместим.

– А как им управлять?

– Этим, Витек, займемся чуть позже. Но ничего сложного, судя по всему, тут нет: вперед-назад, вправо-влево – все на пульте обозначено. И скорость с помощью пульта можно регулировать – пять передач предусмотрено.

– И сколько это чудо техники может увезти?

– Его грузоподъемность, Иваныч, до 120 килограммов. Даже на тебя, не мелкого мужчину, с лихвой хватит.

– А вот для Витька́, пожалуй, многовато будет. Витек, сколько в тебе кило будет?

– Понятия не имею, Иваныч. В госпиталях меня не взвешивали.

– Ладно. Предположим, килограммов на пятьдесят потянешь. Остается аж семьдесят в запасе. Света, а сколько ты весишь?

– Около семидесяти, – предчувствуя какой-то подвох, – неуверенно отозвалась медсестра. – А что?

– Так вдвоем с Витьком вы как раз максимальную грузоподъемность и составите, – засмеялся Говоров. – Мы, Светушка, тебя Витьку на коленки посадим, и будет он с ветерком вас обоих по госпиталю катать. То ты его, бедная, сколько, надрывалась, возила! Теперь пусть он…

– Ну, в общих чертах где-то так, – резюмировал Яресько, откладывая в сторону инструкцию. – Там еще кое-что по мелочи: сумка универсальная, подсветка, съемный столик, зеркальце заднего вида, запасные камеры для приводных колес, насос их накачивать…

– В такой коляске не просто кататься – жить можно! – свой итог подвел и Говоров.

– Так, Иваныч, и в инструкции тоже подчеркивается, что «коляска для инвалида – это больше, чем просто средство передвижения; по большому счету, это главный способ связи с внешним миром.

– Ну что, Витек, будешь на «плацкарту» возвращаться? – спросил Гворов.

– Не, Иваныч, я тут немного побуду.

– Пусть обживает! – поддержал Яресько.

– Хорошо бы еще и в шмурдяк[10] заглянуть, что там. Витек, как ты на это смотришь? – спросил Чумичев.

– Конечно, конечно! – согласился Сенчуков.

Женя выгреб из рюкзака на стол содержимое, а Иваныч повертел вещмешок перед собой:

– Рюкзак армейский тактический цвета хаки. Очень удобная и необходимая для бойца вещь: практичная, удобная, немаркая и достаточно вместительная. И что, Света, в нем Дед Мороз в лице командующего Витьку́ принес?

– Ой, Иваныч, чего тут только нет! – воскликнула Любимцева. – Сплошные деликатесы и все правилами внутреннего распорядка запрещенное.

Говоров поворошил горку деликатесных консервов, колбасных и мясных нарезок, баночек с черной и красной икрой и с удивлением обнаружил внутри нее три бутылки: одну с шампанским и две с коньяком.

– Алкоголь срочно с глаз долой! – всполошился он, схватил шампанское и бутылку коньяка и спрятал за свою тумбочку.

Едва успел он это сделать, как вернулся Радкевич в сопровождении мужика в темно-синей спецовке.

– Вот, ребята, привел вам мастера по ремонту и обслуживанию ортопедического оборудования. Семен – кто еще не знаком. Поможет разобраться с техникой.

– Да мы уже почти… – сказал Яресько.

– Значит, окончательно до ума довести и Сенчукова проинструктировать.

Семен осмотрел коляску и сказал:

– Девятый год уже здесь работаю, но ничего подобного еще не встречал. В спецлитературе читал, видел, но к нам такие не поступали. Ладно, разберемся…

Радкевич тем временем узрел гастрономический натюрморт на столе, увенчанный бутылкой коньяка, которую не успел убрать с глаз долой Говоров, и нахмурился:

– Что