Мобик - Александр Викторович Григоренко

Тем временем Егор принёс ящик гранат. Его быстро распределили по взводу. В ящике лежали РГНки, пластмассовые гранаты, которые не очень любили солдаты. Считалось, что они могут взорваться от любого падения, хотя реальных случаев никто не приводил. Лёха подозревал, что боязнь РГН – это следствие психологического недоверия солдат к пластмассе. У него оно, кстати, тоже присутствовало.

Неожиданно к ним приехал священник. Его вызвал Чуваш.

– Очистите ваши души, ироды! – заткнул Чуваш рот начавшему вдруг громко возмущаться Лёлику. – А то всё бухаете и бухаете. А вам в бой идти…

Отец Борис, в камуфляжном кителе и бронике поверх рясы и жёлтых тактических ботинках, приехал на БТРе с крестом и иконой Георгия Победоносца в руках. Перед молитвой он аккуратно снял броник и каску и положил их под сосну. В прежней жизни священник служил десантником и знал толк в снаряжении.

Собрав минут за двадцать раскиданных по блиндажам бойцов, отец Борис начал читать молитву. Все встали в круг и сняли шапки. Сначала за упокой погибших:

– Приими с миром души рабов Твоих (имена), воинствовавших за благоденствие наше, за мир и покой наш, и подаждь им вечное упокоение, яко спасавшим грады и веси и ограждавшим собою Отечество, и помилуй павших на брани православных воинов Твоим милосердием, прости им вся согрешения, в житии сем содеянная словом, делом, ведением и неведением. Аминь.

Слушая мелодичный, но с хрипотцой голос священника, Лёха вспоминал однополчан. Мишу из второго взвода, погибшего в их первом бою. Солдата, раненного в лёгкое пулей укропского снайпера и не дожившего до госпиталя. Учителя – командира их взвода, погибшего при штурме укрепа, в том бою, когда был ранен и сам Лёха.

Миша на гражданке работал менеджером по продажам. Очень весёлый, он постоянно подшучивал над товарищами. Но подшучивал так легко и непринуждённо, что сами жертвы его юмора заражались его смехом и лопались от хохота. Осколок «польской» мины[33] попал ему в грудь, когда он в очередной раз смешил бойцов своего отделения. Упав на землю, Миша замер, изумлённо смотря на небо. Парни, только что стоявшие рядом с ним, просто остолбенели, а потом бросились в укрытие.

Солдату, ветерану Второй чеченской, было под пятьдесят. В третьем взводе он воевал гранатомётчиком и позывной получил за меткость. Доброжелательный и мягкий. Его все уважали. При штурме он шёл в составе второй группы, и пуля вражеского снайпера попала в ключицу, когда они уже отходили. Солдата быстро дотащили до БТР и эвакуировали. Но по дороге он умер, пуля через ключицу проникла в лёгкое.

Учителю исполнилось сорок. До СВО он работал учителем физкультуры и тренером по дзюдо. Очень внимательный и вдумчивый командир. Всегда указывал на ошибки и помогал их исправлять. И он – лучший командир после Омска и Бенгала из тех, кого встретил Лёха за свою короткую военную биографию…

Затем отец Борис прочитал молитву «Богородице во здравие», предупредив, что после слов «сохрани воинов наших» нужно произнести своё имя:

– Пресвятая Богородице, тёплая наша Заступнице и Спасение всем, призывающим Тя! Не има мы иныя помощи, разве Тебе, Владычице, Ты бо еси едина надежда и упование наше. Не презри слёз наших и не отрини усердных молений, но спаси от смерти и от бед сохрани воинов наших… на поле брани сущих. Укрепи их дух, утверди в заповедех Сына Твоего, умножи в них веру, просвети ум, даждь мужество во бранех, да, непорочно исполнивше ратное служение, целы и невредимы возвратятся в домы своя и прославят пресвятое имя Отца и Сына и Святаго Духа и Твое милостивное заступление. Аминь.

Лёха вместе со всеми сказал «и Алексею». Получившееся «Ива… Миха… Арс… ен» просто невозможно было воспроизвести.

В завершение отец Борис прочитал небольшую проповедь:

– Братья, многие из вас спрашивают, за что мы здесь воюем? И одного ответа на сей вопрос нет. Мы воюем потому, что так нам велит солдатский долг перед страной, мы воюем за женщин и детей Донбасса, мы воюем за Родину и ее процветание. Но также точно, что мы, православные люди, воюем за нашу веру и ценности. Ведь киевская власть запрещает православным русским людям молиться так, как они считают нужным, захватывает православные церкви, запрещает говорить на русском языке. И потому вы не просто воюете, вы сражаетесь в Священной войне против Зла. Помните об этом, когда пойдёте в бой!..

Затем он прошёлся по кругу и дал всем поцеловать икону.

Пришёл на молебен и Омск. Он вместе со всеми стоял в кругу и молился, вместе со всеми крестился и целовал икону. Неожиданно появился на молебне и комбат Спартак. Он также молился, а потом после молебна сказал несколько слов:

– Бойцы, завтра вам предстоит бой. Помните, вы сражаетесь за свою страну!..

Его молча выслушали и ушли. За прошедшие несколько месяцев авторитет Спартака упал ниже плинтуса. Даже полковое начальство все вопросы старалось решать через командиров рот или замполита батальона Сарапула. Последнего, кстати, уважали. Сарапул хоть не отличался храбростью, но был «своим в доску» и о бойцах заботился.

* * *

После ухода священника у Лёхи в отделении между бойцами разгорелся спор.

Большой настаивал, что, дескать, священник должен не толпой всех собирать, а работать с каждым, окормляя таким образом паству не коллективно, а индивидуально.

С ним спорил Болек, говоривший, что если разговаривать с каждым бойцом, то к каждой роте, кроме замполита, ещё и священника придётся прикреплять. И так никаких священников на армию не хватит.

Бойцы поддерживали в основном Большого из-за занудства Болека. Слишком уж иезуитскими казались им его аргументы.

Лёха же сидел у костра с кружкой горячего сладкого чая и думал. Он любил хороший чай и специально покупал кенийский «Гринфилд» в магазине в Кременной. Стоил он, конечно, запредельно, как и всё в прифронтовой полосе.

Думал Лёха о том, что говорил священник. О том, что воюют они не просто так – за власть и территорию. Воюют они за людей и православную веру. И ещё о том, что Георгий Победоносец в прежней жизни ведь не был монахом. Он – воин и стал святым после того как убил Змея, требовавшего от жителей города дань девицами. При мысли о девицах Лёха вспомнил Лену. Красивая русоволосая девушка крепко запала в душу Лёхи, не позволяя забывать её даже перед боем…

Или вот Пересвет с Ослябей. Они монахи, но святыми стали, после того как Пересвет вызвал на