Греко-турецкая война 1897 года - Кольмар фон дер Гольц

18 мая депеша из Стамбула сообщила о заключении перемирия, и начались переговоры между штабными офицерами обеих сторон о проведении демаркационной линии. Турецкие представители настояли на полном отходе греков с левого берега Арты, удовольствовавшись в остальном обещанием противника не допускать никаких нарушений границы, в том числе добровольческими отрядами. С этого момента боевые действия полностью прекратились.

В последние дни боев в Эпир прибыли подкрепления, благодаря которым общая численность турецкого корпуса оказалась доведена до 45 тысяч человек с 11 батареями. Ахмед Хифзи-паша разделил корпус на три дивизии — структура, которая сохранялась до конца перемирия.

Нам осталось рассказать о второй попытке штурма Превезы, предпринятой греками в мае. 30 апреля греческий корабль обстрелял со стороны залива турецкие полевые орудия, однако без всякого успеха. 5 мая греки открыли из Пунты плотный ружейный огонь по турецким береговым батареям, а их орудия из Кефало-Панагии обстреляли саму Превезу. 7 мая эскадра со стороны моря выпустила по крепости несколько снарядов, а на следующий день два тяжелых греческих орудия с высот Алонаки обстреляли береговую батарею Серай-Табия, однако так и не сумели заставить ее замолчать. Греки выпустили 97 снарядов, подавляющее большинство из которых не причинило батарее никакого вреда. Потом наступила тишина.

12 мая полковник Боцарис организовал десантную операцию, однако не у Салаоры, как планировалось изначально, а западнее, в устье реки Лурос. Оттуда греки выдвинулись к высотам Михалитжа. Боцарису противостояли два турецких батальона, занявших оборону в руинах Эски-Превезы[46], и третий батальон у Митки и Канали.

13–15 мая греческие добровольцы несколько раз ходили в атаку на Эски-Превезу. Стычки происходили и на высотах Михалитжа. Однако грекам так и не удалось добиться решающего успеха. Сильное волнение на море не дало греческому флоту вмешаться в происходящее. Кроме того, по некоторым данным, в результате предшествовавших бессмысленных обстрелов побережья греческие корабли испытывали нехватку боеприпасов. Положение греческих добровольцев ухудшалось с каждым часом, поскольку основные силы турок, отразившие наступление у Гримпово, в любой момент могли ударить им в тыл. В ночь с 15 на 16 мая полковнику Боцарису удалось погрузить своих людей на лодки и барки и тем самым спасти их. Дорога от Превезы на Лурос вновь была свободна, отправленный командованием корпуса батальон, не встретив противника, добрался до крепости, приветствуемый ликованием гарнизона и населения.

С тактической и стратегической точки зрения события в Эпире не представляют собой ничего особенно интересного. Вполне естественно, что турецкая сторона ограничилась пассивным сопротивлением. Более того, направленные в Эпир силы, особенно ближе к концу кампании, были избыточными для выполнения поставленной задачи. В середине мая Эпирский корпус оказался едва ли не более многочисленным, чем сражавшаяся у Домокоса Фессалийская армия. Это было совершенно необоснованным, поскольку соединение Ахмеда Хифзи-паши в конечном счете использовалось лишь для того, чтобы отражать вялые и нерешительные атаки слабого противника. Приказ из Стамбула о переходе в наступление через Мецово в Фессалию показывает, что султан и военный министр понимали допущенную ошибку и стремились ее исправить. Сделать это они, однако, уже не успели.

Турецкий командующий в Эпире поступил бы правильно, если бы по собственной инициативе использовал свое превосходство в силах для перехода в наступление. Идти до Коринфского залива, разумеется, смысла не было, но короткий контрудар произвел бы серьезное впечатление на греков. Как минимум 15 мая следовало отдать приказ об общем наступлении в районе Арты, чтобы после неудачи греческих атак полностью разгромить группировку противника. Такой удар надолго обеспечил бы безопасность Эпира и Превезы, отбил бы у противника охоту проявлять активность и позволил бы перебросить значительную часть Эпирского корпуса в Фессалию — что, как мы уже видели, в случае продолжения войны стало бы настоятельной необходимостью. Даже если бы часть сил Эпирского корпуса выдвинулась в долину Трикалы, это серьезно облегчило и ускорило бы продвижение армии Эдем-паши после сражения при Фарсале.

Шансы на удержание Превезы с самого начала были невысоки. Успех гарнизона крепости объясняется, с одной стороной, храбростью коменданта Февзи-бея и его батальонов, с другой — слабостью греческих атак, которые по сути сводились к бессмысленной стрельбе с большого расстояния и высадке добровольцев. Значение Превезы было чисто политическим; орудия, которыми была усилена крепость, нашли бы себе гораздо лучшее применение в обороне Янины.

Медлительность и нерешительность турецких операций, к примеру после боя у Пенте-Пигадии, объясняется теми же причинами, что и в случае Фессалийской армии. Точно таким же образом после первых неудач вперед выходят молодые штабные офицеры. Весьма любопытны в этом плане события, связанные с оставлением Луроса в начале кампании. Они показывают, что даже хорошие солдаты нуждаются в твердой руке. Они свидетельствуют и об еще одной особенности турецкой армии — после практически полного распада и спешного отступления порядок и дисциплину удалось мгновенно восстановить благодаря моральному воздействию командира. Сразу же после этого те же самые батальоны пошли в атаку — на такое способна далеко не всякая армия.

Греческое наступление отличалось половинчатостью решений и вялостью их исполнения. Поскольку в Фессалии было принято решение ограничиться обороной, в Эпире следовало действовать вдвойне энергично. Эта провинция давно являлась объектом желаний греков; именно здесь можно было рассчитывать на территориальные приобретения. Именно поэтому следовало предпринять все возможные военные усилия. В то же время складывается впечатление, что греческий командующий с самого начала сомневался в успехе и поэтому всерьез и не пытался его достичь. От местного населения ему должно было быть известно, что его силы на Арте превосходят противника. Он мог с уверенностью рассчитывать на поддержку со стороны жителей провинции. Паническое отступление 2-й турецкой дивизии также показывает, что энергичные действия греков могли бы увенчаться полным успехом. Но, по всей видимости, сами греки не верили в свои силы; момент слабости противника остался незамеченным. Если бы полковник Манос 22 апреля последовал за беспорядочно отходящей 2-й турецкой дивизией, он наверняка сумел бы не допустить ее перегруппировки и дошел бы до Янины. Сложно представить себе, к каким последствиям это могло бы привести.

Греческое командование хотело быстро и легко захватить Превезу с находящимися в ней турецкими орудиями. Начиная наступление на Арте, греки ждали падения крепости. Между тем последовательность должна была быть обратной. Если бы грекам удалось прорваться к Янине и поднять восстание в провинции, Превеза не смогла бы долго продержаться, невзирая на всю храбрость гарнизона. Простой недостаток продовольствия и боеприпасов вскоре передал бы крепость в руки противника. Поведение греческого флота вообще выглядит загадочно — похоже, что его состояние было отнюдь не столь блестящим,