Тайная лаборатория - Александр Александрович Тамоников

— Черт его знает, Том, может быть, ты и прав.

— Ты убедишься в этом, крошка!

— Сейчас в магазин?

— Да!

— Надеюсь, не на метро?

— Нет, сейчас на такси, иначе мы угробим кучу времени в поисках нужного магазина. А его можно использовать и более приятно. Я не прав?

Похотливые искры зажгли глаза Прайтон:

— Конечно, милый, вот в этом ты прав на все сто процентов.

— Тогда лови машину. Привлекательной женщине это гораздо проще!

— О’кей, дорогой!

Террористам удалось поймать частника в считаные минуты. Водителем «Волги» оказался бывший таксист, прекрасно ориентирующийся в городе. Он доставил Долтона и Прайтон к магазину «Все для туризма и активного отдыха», где Долтон приобрел не просто трос, а специальный канат с поясом из комплекта начинающего альпиниста.

К двум часам парочка прибыла на съемную квартиру. Быстро пообедав, она вновь завалилась в постель. Теперь, когда им больше никто не мешал, Милли дала волю своей дикой, безудержной страсти, не сдерживая вопли и крики сладостного наслаждения от яростной случки с любовником. В 16 часов, удовлетворенные, опустошенные партнеры наконец оторвались друг от друга и тут же уснули, чтобы в 21.00 быть уже на ногах.

Задержись террористы на несколько минут, то увидели бы нечто, что, вероятно, заставило бы их изменить принятое решение. Во двор дома Стебрина въехал черный «Мерседес». Из него вышел человек в штатском и вошел в тот самый подъезд. Еще находясь на улице, он набрал по сотовому телефону номер. Ему ответил молодой голос:

— Шепель, Владимир Дмитриевич!

— Как дела, капитан?

— Все нормально, товарищ полковник. Объект под контролем.

— Я поднимаюсь к вам! Один!

— Принял!

Полковник Потапов, а это он приехал для беседы с академиком и его супругой, вошел в подъезд, воспользовавшись лифтом, поднялся на шестой этаж. Дверь тут же распахнулась. В прихожей находился боец особой группы капитан Шепель:

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Здравствуй, Миша. Как клиенты? Не бузят? Академик не грозит погоны сорвать?

— Да нет, все нормально.

— Это хорошо! Где находятся супруги?

— Стебрин в своем домашнем кабинете. Разложил какие-то бумаги, но думает о чем-то постороннем.

— Как же ты определил это?

— По его взгляду. Не смотрит он в бумаги. Нервничает, то ручку возьмет, то карандаш, то брелок теребит.

— Что за брелок?

— Да обычный, я проверял. Для ключей, декоративный, такие в Крыму на каждом шагу продают. Типа янтаря, а внутри — скорпион.

— Радиоустройством этот скорпион быть не может?

Капитан улыбнулся:

— Нет! Мы установили сканеры и портативные генераторы радиопомех. Так вот первые сигнализируют о том, что никакие сигналы из квартиры в эфир не выходят. А если попытались бы выйти, то тут же гасились бы помехами.

— Ясно! А супруга господина Стебрина чем занимается?

— В гостиной сидит, по видаку фильм какой-то смотрит. Гостиная рядом с кабинетом за стеной. Их соединяет лоджия, но я заблокировал выходы на нее.

— Хорошо. Значит, говоришь, Стебрин о чем-то нервно думает в своем кабинете?

— Так точно!

— Я пройду к нему. А ты обеспечь, чтобы нам жена не помешала.

— Понял! Выполняю!

— Давай, Миша!

Полковник без стука вошел в кабинет академика. Тот вздрогнул, поднял глаза на непрошеного гостя. Потапов, поздоровавшись, представился:

— Добрый день, Павел Алексеевич, я — заместитель начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, полковник Потапов Владимир Дмитриевич. Вот мое удостоверение.

Стебрин воскликнул:

— Да на черта мне ваши удостоверения? Вы мне ордер прокурора покажите, где сказано, что я под арестом, а вы можете делать со мной, в моей квартире, все, что захотите, без адвоката, понятых, участкового, наконец.

Потапов достал из кармана сложенный вчетверо лист форменного бланка:

— Пожалуйста, можете ознакомиться с ордером. Видимо, вам звонка заместителя Генерального прокурора мало, что ж, получите ордер на особые по отношению к вам санкции, подписанный самим Генеральным прокурором.

Стебрин побледнел:

— Генеральным? На особые санкции! Но в чем меня обвиняют? Это бред какой-то.

— Так будете знакомиться с документом?

— Буду!

Прочитав сухие строки постановления генпрокурора, Стебрин отложил ордер в сторону.

— Это какая-то чудовищная провокация!

Потапов указал на кресло возле стеклянного столика:

— Присесть позволите?

— Вам важно мое разрешение?

— Конечно. Вы же хозяин кабинета.

— А если откажу в просьбе, останетесь стоять?

— Да! А вас поставлю рядом с собой. Не привык, знаете ли, разговаривать с людьми, глядя им в глаза сверху.

— Присаживайтесь. И ответьте наконец: в чем меня подозревают?

— Вы же прекрасно знаете, мы считаем, что вы могли быть соучастником похищения Андорина.

Стебрин поднял глаза к лепнине потолка:

— Боже! И за что мне, человеку, столько сделавшему добра людям, такой позор на склоне лет?

Потапов усмехнулся:

— Ну не надо бога гневить, Павел Алексеевич. Какие ваши годы? Да разве в них дело? Вы в полном порядке. Жена молодая, шикарная квартира с дорогой обстановкой, высокий общественный статус, множество наград, успешная карьера. Все при вас. А шестьдесят один год — это разве возраст? Шестьдесят лет — это зрелость, мудрость. Некоторые политики к шестидесяти только начинают свой путь к власти.

Академик недовольно пробурчал:

— Перестаньте издеваться, полковник, и оставьте свой насмешливый тон. Молодая жена? Да, молодая. И что? Это не ваше дело, с кем мне жить.

— Вы абсолютно правы. Но не надо, право, так нервничать. Должны понимать, произошло неординарное событие, похищение вашего подчиненного, ученого, создавшего уникальный препарат, который может