Son Торвальда - Сын Торвальда

Её особенно заинтересовал адрес моей регистрации.

– Родители хоть знают, где ты?

Сделав глубокий выдох, ответил:

– Нет родителей.

Даже через стекло я почувствовал её взгляд – взгляд сочувствия. Сегодня настал тот день, когда люди будут смотреть на меня иначе.

– Поднимайся в кабинет на втором этаже, – шёпотом сказала вахтёрша.

Там меня ждал разговор с товарищем майором – мужчиной с седыми висками и грубым голосом.

– Ты как к нам попал?

– На автобусе приехал.

– От срочной службы сбежал?

– Нет, не взяли. Приехал к вам, хочу научиться.

Майор взглянул на меня оценивающе.

– А кем быть хочешь?

Я задумался. Вспомнил ролик на канале Дмитрия Пучкова, где в двухчасовом интервью бывший сотрудник питерского ОМОНа рассказывал о своей службе сапёром. Честно говоря, это чем-то меня зацепило.

– Сапёром, – коротко ответил я.

Майор закурил сигарету, и табачный дым быстро заполнил помещение.

– Сапёром, значит, – задумчиво произнёс он, постукивая пальцами по столу.

Мы минуту молчали, затем он достал пачку бумаг и сказал:

– Хочешь чему-то научиться, но все нормальные инструктора на передовой. Как к этому относишься?

Мысленно я решил: если на передовой, значит, так тому и быть. Сейчас меня научат, а уже через месяца три я окажусь там – пустяки.

– Отношусь положительно.

Затушив сигарету в пепельнице, он продолжил:

– Есть место в отдельной разведывательной роте. Возьми этот листок, пройди ВВК, и через пару часов за тобой приедет машина. Но прежде ещё раз подумай, нужно ли оно тебе. Ты уверен в своём выборе?

– Уверен.

– Честно говоря, я и не сомневался. Удачи тебе, воин.

Мы пожали друг другу руки, и я покинул кабинет, отправившись к следующему этапу – медкомиссии.

Медкомиссия прошла легко. Доктор осмотрел меня, уточнил пару моментов, подытожил и выставил категорию «А». Жизнь заиграла новыми красками.

Далее был пункт ожидания. Рядом с рюкзаком сидел бородатый парень лет тридцати, явно слегка подвыпивший. Он уточнил, в какое подразделение меня направили, и сказал, что я правильно сделал, купив часть снаряжения. В тот момент я искренне верил, что если где-то написано «всё выдадут», значит, всё выдадут. Хотя на заборе тоже много чего пишут, но за ним часто не оказывается того, что обещано.

Сам он, по его словам, возвращался в «Спарту». Что ж, говорят, война затягивает. Посмотрим, что будет со мной – и будет ли. Машина за мной приехала быстрее, чем за ним. Повезло.

И вот он – порог подразделения. У входа стояли двое: бородатый мужчина спортивного телосложения и высокий молодой парень лет двадцати пяти. Он повернулся ко мне, протянул руку и представился Даниилом. По специальности он был снайпер. Второго звали Макс, он тоже был из России и, как оказалось, из моего родного города. В разговоре он рассказал в целом о подразделении, а также о том, что все командиры были добровольцами из России. Это внушало уверенность.

Главных командиров на месте не оказалось, поэтому мне велели их подождать. Я пошёл в курилку, где была целая орава бойцов. Достал пачку «Парламента» и угостил всех, кто был там. Парни оценили этот жест, особенно когда поняли, что сам-то я не курю и взял пару пачек, просто чтобы угостить кого-нибудь.

В это время на территорию заехал разрисованный УАЗ. Из него вышли двое огромных мужчин, оба в снаряжении. Запакованы они были так, что виднелись только глаза. У одного была повязка на правом глазу, и это мне сразу запомнилось.

Отойдя с ними в сторону, я кратко объяснил, кто я такой. Одноглазый командир ткнул мне пальцем в грудь и грубо произнёс:

– Накосячишь – лично застрелю. Здесь тебя никто искать не будет, уж поверь.

Пожав плечами, я согласился. Это было грубо, но справедливо. Военный мир только начинал открываться для меня.

Позже подошёл главный сапёр и по совместительству мой командир взвода. Узнав, что опыта у меня нет, он слегка расстроился: оказалось, что теперь я единственный человек без боевого опыта в подразделении. У плаката «МОН–50»[1], которую я назвал «клеймором»[2], и начался мой первый урок инженерного дела. В ходе обучения я понял, что это сложная и опасная специальность.

Перед сном решил выскочить в курилку, подышать свежим воздухом. Вдали слышались звуки артиллерийской канонады и стрельбы; война показывала мне, что она совсем рядом. В тот момент мне казалось, что у меня будет время на подготовку. Если бы…

За следующие два дня меня взяли в штат и научили разбирать и собирать автомат на практике, а не из роликов на YouTube. Даня показывал стойки и в целом провел общий инструктаж. Выяснилось, что разведывательная рота держит оборону под Марьинкой на расстоянии 400 метров от передовых позиций противника. Для меня это показалось удивительным и даже какой-то дикостью. В штат включили быстро. Оказалось, что обещание полного вещевого имущества и снаряжения было ложью. Но тут помогли боевые товарищи, подогнав на время шлем, разгрузку и горку. Из выданного бронежилета 6Б23 только одна бронеплита спереди и четыре магазина. Ухмыльнувшись, спросил:

– Второй плиты нет, чтобы не отступать?

Старшина пояснил, что наши позиции находятся в полукольце – и если враг попрёт, то все мы смертники. Комроты дал совет: в свободное время сиди заряжай и разряжай магазины, нарабатывай моторику. В медкабинете я получил бинт и жгут Эсмарха, а также краткий инструктаж, как ими пользоваться. Там же заметил весы; оказалось, что я при росте 175 см вешу всего лишь 50,5 кило-грамма.

На стрельбище сводили один раз для пристрелки автомата, там же я впервые почувствовал запах пороха. Объяснили, как работать с гранатами, но не доверили их. Если бы вы попросили меня оценить эту подготовку, полагаясь на текущий опыт, эту книгу не пропустила бы цензура ввиду большого количества нецензурной брани.

С вечера комвзвода сказал, что утром я выезжаю на ротацию. На пробные два дня. В голове пронеслась мысль: прошло всего 48 часов с момента, как я приехал в роту. Неужели они считают, что я достаточно подготовлен?

Наутро с трудом забрался в «Урал». Несмотря на то, что я готовился к войне как мог, в снаряжении и с рюкзаком это было гораздо труднее. Старший сказал мне не досылать патрон в патронник. «Урал» медленно катился по городским улицам; мимо туда-сюда ходили мирные люди, ездили машины, казалось, что фронт был где-то в тысячах километрах отсюда. Но вид осколков на некоторых зданиях упорно показывал, что это не так.

На остановке общественного транспорта стояла бабушка. Увидев наш «Урал», кто-то высказал мнение, что сейчас, видимо, мы все умрём, так как бабка проводила нас на тот свет и явно что-то знает. Началась