Греко-турецкая война 1897 года - Кольмар фон дер Гольц

Звучит невероятно, но подавляющее большинство мобилизованных солдат отправились на войну с винтовками Генри-Мартини. И это несмотря на то, что уже несколько лет в османском арсенале лежало 480 тысяч малокалиберных винтовок Маузера (7,5 мм) и 220 тысяч магазинных винтовок (9,5 мм). Для первых имелось 106,5 миллионов патронов и было заказано еще 50 миллионов, для вторых имелось 93,5 миллиона патронов. Однако выдача нового оружия войскам каждый раз сталкивалась с фантазиями, рисовавшими султану многочисленные опасности и заговоры. Только теперь, перед лицом войны, монарх решил «рискнуть» и раздать винтовки — процесс, разумеется, прошел совершенно спокойно. 1-й и 2-й орду получили винтовки Маузера, а подготовленные в Германии офицеры начали спешно обучать солдат обращению с ними. Однако мобилизованные дивизии вынуждены были вступить в первые бои с устаревшими винтовками, которые имелись у них на руках; значительная их часть уже пришла в негодность. Но и здесь удалось найти выход: части, избежавшие мобилизации, передали своим товарищам исправные винтовки, еще несколько тысяч нашлось на государственных складах. У каждого солдата было при себе 120 патронов. Еще по 130 патронов на человека несли вьючные животные в составе ротного обоза, по 250 находилось в батальонных парках.

У артиллерии запасы современных стальных снарядов оказались незначительными. Более старые разрывные и шрапнельные боеприпасы имелись в достаточном количестве — по 400 штук на ствол (треть разрывных, две трети шрапнельных). Бездымного пороха не было — в первую очередь из-за того, что в силу ложной национальной гордости его решили производить на собственных фабриках, а не полагаться на закупки за рубежом. В результате эффективность прекрасных орудий оказалась значительно ниже, чем могла бы быть. Полевая артиллерия имела на вооружении 87-миллиметровые пушки Круппа (С/86), конные батареи — 75-миллиметровые пушки той же системы, горные — 69-миллиметровые орудия. Для борьбы с полевыми укреплениями на фронт отправились тридцать шесть 120-миллиметровых гаубиц — один полк вместо двух, давно существовавших на бумаге. В боях в итоге приняли участие лишь две батареи.

Турецкая армия была оснащена большими круглыми палатками, каждая из которых рассчитана на 10 человек. Кроме того, в районе развертывания имелось множество пустующих зданий, оставшихся со времен оживленной караванной торговли. Простые барачные городки были построены у железнодорожных станций, на которых выгружались войска — вдоль линии Константинополь — Адрианополь, а также ответвления на Салоники. Вообще же южные небеса со своим чудесным, порой несколько жарким климатом делают вопрос крыши над головой сугубо второстепенным. На Востоке можно прекрасно устроиться под открытым небом — по крайней мере, в подходящее для этого время года.

До прибытия в часть каждый солдат должен был сам добывать себе еду; потом о его пропитании должен заботиться батальон. Все гражданские административные структуры получили приказ удовлетворять требования командиров. Специальные мусульманские комитеты активно помогали кормить солдат на маршрутах движения войск. Особых проблем не возникало. Выгрузившись из эшелона, каждый солдат получал рацион на пять дней — сухари, иногда рис и кофе. Кроме того, каждый батальон должен был иметь запас еще на четыре дня. В вилайетах Салоники, Монастир и Янина военное министерство заказало 600 тонн сухарей; в Салониках за дело взялась специальная комиссия, и главный интендант военного министерства тоже отправился на театр военных действий. Было приказано создать склады вдоль границы и сформировать колонны вьючных животных.

Наибольшей проблемой стала организация полевой санитарной службы. Для нее ничего не было подготовлено, и в этих условиях импровизация оказалась невозможной. Новый мобилизационный устав — детище периода реорганизации — предписывал иметь в каждой дивизии санитарное подразделение с ротой носильщиков и полевой лазарет. В начале мобилизации были отданы приказы об их формировании. Главный врач 3-го орду отправился на границу, чтобы найти подходящие места для лазаретов. Имеющиеся военные госпитали были расширены, в Салониках создан центральный лазарет на 800 коек и главный сборный пункт для отправки больных и раненых в тыл.

Многие из принятых мер оказались несовершенными, в отдельных случаях приказы были выполнены скорее в теории, чем на практике. И все же можно сказать, что в условиях неожиданного начала войны с Грецией турецкое правительство действовало спокойно и разумно и в целом находилось на высоте положения. Были приняты масштабные меры, соответствовавшие сложной ситуации, и хотя многие считали трудности непреодолимыми, начало оказалось вполне успешным. Военное министерство действовало весьма эффективно и активно импровизировало, успешно справляясь с проблемами. Его глава, Риза-паша, зарекомендовал себя как умелый администратор. По-солдатски подтянутый и по-человечески открытый, он жил нуждами армии и за шесть предыдущих лет многое сделал на своем посту. Похоже, что и на военные действия он оказал благотворное влияние. При этом министр был верным слугой султана, который поднял его из безвестности и быстро продвигал по службе — вне всякого сомнения, весьма удачный выбор.

Еще более удачным стало решение сразу же провести масштабную мобилизацию. Численная слабость противника могла бы побудить турок начать войну небольшими силами, — а история учит, что таким способом можно превратить даже незначительную опасность в большую угрозу. Может показаться, что мобилизация 116 батальонов редифа была избыточной для отражения греческой атаки. Но нужно помнить, что существовала угроза греческого восстания на турецкой территории и что развертывание большой армии являлось лучшим способом удержать Сербию, Черногорию и Болгарию от искушения вмешаться в происходящее. Кроме того, быстрое завершение войны являлось лучшим способом не допустить внутриполитических проблем.

Наибольшая заслуга в этом решении принадлежит самому султану. Уже во время мобилизации 1885–1886 годов именно он настаивал на масштабном развертывании. Хотя султан был далек от военных дел, он прекрасно знал, что достаточные средства есть первая и главная предпосылка успеха. Этому принципу он и следовал — возможно, в надежде, что численное превосходство удержит противника от войны. Хотя она не оправдалась, это не умаляет правильности принятого решения.

Выбор подразделений, направленных на театр военных действий, также был разумным. То, что не линейные части (низам), а редиф составлял основную часть полевой армии, диктовалось положением в империи. Турецкая армия мирного времени весьма велика относительно финансовых возможностей империи и численности мусульманского населения, однако не столь значительна, если принять во внимание размер территории, которую она должна контролировать. Беспорядки, пограничные инциденты и тому подобные вещи были в порядке дня, и часто линейным частям приходилось играть роль жандармерии. Во многих случаях их нельзя было вывести из гарнизонов, не поставив под угрозу порядок на окружающей территории. Именно это привело к тому, что редиф составил основу армии. Располагая постоянным и активным офицерским корпусом, батальоны редифа были неплохо