Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

мать Николая II, вдовствующую императрицу Марию Федоровну, прибыли из Крыма на британском крейсере именно в гавань Валлетты, откуда затем были отправлены во Францию. По подсчетам специалистов, на протяжении 1919 года, то есть в разгар Гражданской войны в России, на острове оказались около 700 российских беженцев, хотя практически никто из них за исключением нескольких женщин, вышедших замуж за британских офицеров, не избрал архипелаг местом своего постоянного проживания[40].

Попутно заметим, что отказ большевиков погасить частным вкладчикам стоимость государственных облигаций, размещенных царским правительством на мировых финансовых рынках в 1896–1910 гг. с доходностью 3–5 %, выкупить акции российских компаний, приобретенные физическими лицами до Первой мировой войны, а также компенсировать потерю ими недвижимости на территории бывшей империи нанес серьезный удар по благосостоянию сотен мальтийцев. Согласно подсчетам историков, с декабря 1918 по январь 1931 г. местные жители подали 1184 судебных иска с требованиями выплатить компенсацию за понесенный ущерб, причем его размер на одно лицо варьировался в диапазоне от 19 до 60 тыс. ф. ст.[41]

По воспоминаниям очевидцев жизнь простых мальтийцев до июня 1940 г., когда Италия объявила войну Великобритании, протекала в обычном размеренном ритме. Большинство местных жителей как истовые католики, глубоко верящие в то, что они находятся под защитой апостола Павла и Девы Марии, по обыкновению вставали в 4–5 час., чтобы успеть к заутрене в ближайший католический храм, который находился в шаговой доступности от их скромных жилищ, не имевших в рассматриваемый период иных удобств, кроме водопровода[42]. Затем люди довольствовались скромным завтраком, состоявшим, как правило, из хлеба, сыра, зелени, молока или чая. Далее их путь лежал на предприятия, в мастерские или на фермы, а детей — в школы. Вечерами после трудового дня, если оставались силы, молодежь направлялась в танцевальные клубы и небольшие таверны, а люди постарше обязательно посещали вечернюю молитву в том же приходе. Многие побывавшие на архипелаге иностранцы отмечали оптимизм и веселый нрав мальтийцев, склонных в общении друг с другом к безобидным розыгрышам и шуткам[43].

Газеты, а тем более книги были доступны далеко не всем, поскольку 60 % населения оставались неграмотными, а уровень жизни большинства позволял семьям едва сводить концы с концами. Зато в моду вошло коллективное прослушивание радиопередач, так как далеко не все могли позволить себе индивидуальные радиоприемники. Современники отмечали хорошо развитую сеть громкоговорителей, соединенных с центральным узлом радиосвязи и размещенных в наиболее людных местах населенных пунктов. Посредством этой сети, получившей название «Редиффьюжн» (Rediffusion — перераспределение), мальтийцы могли не только слушать передачи местной радиостанции, но даже программы Би-Би-Си из Лондона. Очевидно, нет нужды говорить о колоссальной роли, которую сыграла радиосеть в ходе транслирования жителям распоряжений британских властей и новостных бюллетеней о последних событиях на фронтах[44].

Примечательной особенностью деревенских домов являлись рога крупного рогатого скота, которые обычно висели у входа в жилище как талисманы, отпугивавшие злых духов[45]. Молодым, незамужним девушкам разрешалось покидать дома, особенно в сельской местности, только в сопровождении взрослых родственников мужского пола — отца или брата, благо традиционные мальтийские семьи в то время были многодетными, и у каждого мальчика или девочки, как правило, имелось несколько братьев и сестер. Значимыми событиями для обывателей являлись народные фестивали по случаю религиозных праздников — как общехристианских, так и посвященных местным святым — патронам деревенских приходов или населенных пунктов[46]. В общем же, как писали очевидцы, существование мальтийского труженика до войны «оставалось незамысловатым и статичным: он жил для своей семьи и верил в Бога»[47].

Совсем по-другому существовали на Мальте британцы, занимавшие различные хорошо оплачиваемые должности в ее гражданской администрации или гарнизоне. К сожалению, точные данные об их численности к началу Второй мировой войны отсутствуют, но она быстро возрастала, поскольку укрепление обороноспособности архипелага требовало переброски персонала, а также увеличения общего штата военных и гражданских органов власти. К моменту вступления в войну Италии летом 1940 г. количество британцев на острове составляло 2–3 тыс. чел. Их основными занятиями вне службы являлись чтение, музицирование, морские купания и спортивные игры (особенно крикет и теннис). Большинство молодых офицеров и гражданских чиновников посещали клубные вечеринки и танцевальные вечера, которые устраивались губернатором по субботам в так называемом Адмиральском доме на набережной столичного предместья Витториозо[48]. Помимо этого, широкое распространение получили званые вечера, которые по очереди устраивали должностные лица администрации для представителей британской и местной интеллигенции. Одним из самых любимых образованными людьми видов досуга являлось посещение спектаклей в великолепном здании оперного театра Валлетты, а также участие в самодеятельных перфомансах, пользовавшихся большой популярностью среди англичан, особенно состоятельных, вроде крупного землевладельца лорда Дж. Стрикленда.[49]

Заметное место в культурной жизни острова в последние месяцы перед началом осады, а затем и на всем ее протяжении занимал Британский культурный институт, открытый в помещении бывшего Дома Арагона — столичного здания, где в период рыцарей помещалась штаб-квартира выходцев из одноименного испанского королевства. Он открыл свои двери 8 мая 1939 г. во главе с директором У. Уикхемом и работал по принципу клуба для британцев старше 18 лет с обязательными ежегодными членскими взносами в 10 шилл. Как правило, коренные мальтийцы туда не допускались за исключением студентов университета. Судя по широкой программе деятельности этого инструмента британской «мягкой силы» на острове, дирекция института организовывала лекции, дебаты, концерты, танцевальные вечера и постановки самодеятельных спектаклей. Попечительский совет во главе с видными политическими фигурами предоставлял отобранным заявителям гранты на просветительские цели. Каким бы парадоксальным это ни казалось, но после объявления Италией войны Великобритании количество членов Британского культурного института только возрастало: на протяжении 1940 г. оно варьировалось в диапазоне 1424–1490 чел., к началу 1941 г. достигло 1850 чел., но в апреле 1941 г. снизилось до 679 чел. Разумеется, что эти колебания зависели от усиления или ослабления натиска держав «оси» на архипелаг[50].

Традиционно политическую власть на острове удерживали представители нескольких кланов, а отношения в обществе были строго иерархическими[51]. Однако после Первой мировой войны возникло движение за автономию архипелага. В результате Лондон был вынужден в 1921 году предоставить Мальте самоуправление — гомруль[52]. В этот же период на острове оформились ведущие политические партии: лейбористская, конституционалистская и националистическая. Если первая и особенно вторая из них выступали за сохранение традиционных связей с метрополией, то третья — за переориентацию на тесное сотрудничество с Италией, в которой установился фашистский режим Б. Муссолини[53].

Здесь уместно подчеркнуть, что с момента прихода к власти в 1922 г. дуче открыто выступал за «воссоединение» Мальты с Итальянским королевством, называя остров