Непокоренный остров - Евгений Юрьевич Сергеев

— «наша Мальта» (Malta nostra)[54]. Пропагандистская кампания, которую развернул официальный Рим с середины 1920-х гг., строилась на трех «китах»: Британская империя находится в кризисе, английская колониальная администрация нещадно эксплуатирует местное население, Муссолини обожает Мальту и ее жителей, имеющих общие исторические корни с итальянцами[55].

К началу 1930-х гг. политическая ситуация обострилась. На фоне экономического кризиса сторонники националистической партии, пользовавшиеся всемерной поддержкой фашистского правительства и иерархов Ватикана, сформировали правительство, которое выступило против сохранения британской колониальной администрации[56]. Это заставило Лондон приостановить действие конституции 1921 г. и вернуться спустя десятилетие к режиму прямого правления Мальтой. Характерно, что в августе 1935 г. ее правительство объявило о наборе добровольцев в Корпус гражданской обороны, а сразу же после нападения Италии на Эфиопию в октябре 1935 г. провело первую тренировку действий гражданского персонала в случае объявления воздушной тревоги, поскольку возникла реальная опасность десанта экспедиционных сил Муссолини на архипелаг[57]. Тогда же было фактически положено начало формированию системы противовоздушной обороны архипелага, которую возглавил Департамент по предотвращению воздушных налетов, включивший в свою структуру районные комитеты[58].

Все эти меры являлись оправданными, поскольку еще к 1938 г. Генеральный штаб Италии разработал план захвата Мальты под кодовым номером DG 10/42, предусматривавший десант 40 тыс. контингента войск на архипелаг. По свидетельству очевидцев, «итальянские агенты на Мальте годами провоцировали возникновение стойких антибританских настроений у местного населения», в частности с помощью радиопропаганды[59]. Неслучайно поэтому, получив санкцию Лондона, генерал-губернатор Мальты Ч. Бонэм-Картер, занимавший этот пост с 1936 г., приступил, если так можно сказать, к деитальянизации Мальты. Символом этого процесса стало исключение итальянского языка из официального делопроизводства и переименование названий улиц и площадей в населенных пунктах. К примеру, главная транспортная артерия Валлетты — Страда Реале (Strada Reale) получила название Кингсуэй (Kingsway). Помимо этого, британская администрация установила контроль за деятельностью католического духовенства, а откровенно профашистские организации были объявлены вне закона[60]. Бескомпромиссную антиитальянскую пропагандистскую кампанию возглавила М. Стрикленд — дочь упоминавшегося барона Стрикленда. Она родилась на Мальте, во время Первой мировой войны работала шифровальщицей, а в 1935 г. стала владелицей и главным редактором ежедневной газеты «Таймс оф Мальта» (The Times of Malta)[61]. Дело дошло до того, что в середине следующего года генеральный консул Италии на Мальте был объявлен англичанами персоной нон-грата по подозрению в организации шпионской сети[62]. Опасения, которые испытывали колониальные власти в связи с существовавшей вероятностью антибританско-го восстания на острове под влиянием итальянской пропаганды, заставили Лондон в конце 1930-х гг. санкционировать возвращение к конституционному порядку 1921 г., хотя и с существенными ограничениями, которые действовали до принятия нового Основного закона в 1947 г.[63]

1 сентября 1939 г. Бонэм-Картер получил из Лондона правительственное сообщение о неизбежности вооруженного столкновения Германии и Великобритании в ближайшие дни, что делало необходимым принятие срочных мер подготовительного характера. Телеграмма из Лондона не исключала и вступление в войну Италии на стороне союзника по «оси». Однако Рим предпочел тогда воздержаться от столь решительного внешнеполитического шага, заявив о нейтралитете. Тем не менее губернатор поспешил вечером того же дня оповестить мальтийцев о действиях британских властей в условиях военной тревоги. Хотя комендантский час пока не вводился, а эвакуация жителей крупных городов не объявлялась, населению предписывалось устанавливать в ночное время на окнах жилых домов светомаскировку. Кроме того, губернатор потребовал не допускать каких бы то ни было провокационных актов в отношении Итальянского королевства и его подданных. Все эти положения вошли в Акт о чрезвычайных полномочиях, опубликованный 4 сентября 1939 г. «Правительственной газетой Мальты» (The Malta Government Gazette).[64]

По вполне понятным причинам рядовые мальтийцы восприняли начало Второй мировой войны с большими опасениями. Натянутые отношения между Лондоном и Римом, а также союзнические обязательства последнего перед Берлином оставляли слишком мало шансов на то, что боевые действия не распространятся на Средиземноморский театр. Все прекрасно понимали, что, если Италия присоединится к Германии в войне против британо-французского альянса, Мальта окажется в эпицентре борьбы за господство на морских артериях, соединяющих Европу, Северную Африку и Ближний Восток. Как отмечал мальтийский историк, местные жители не сомневались, что они обречены на гибель, «словно крысы, разорванные на куски бомбами, умерщвленные отравляющими газами либо утонувшие в море при попытке покинуть Медовый остров». Еще одной причиной для страхов обывателей являлось возможное прекращение снабжения архипелага продовольствием и горюче-смазочными материалами, хотя правительство поспешило заверить мальтийцев в том, что имеющихся запасов с избытком хватит более чем на полгода[65].

Тем не менее колониальная администрация предпринимала меры по дополнительному обеспечению острова необходимыми грузами, которые доставлялись на Мальту морскими транспортами. Их общее количество с сентября 1939 по июнь 1940 г. превысило 600 судов[66]. Что же касается британского правительства, во главе которого по-прежнему находился главный «умиротворитель» фашистских держав Н. Чемберлен, то оно не оставляло планов заставить Рим воздержаться от вступления в мировую войну на стороне Берлина. В частности, к концу 1939 г. англичане демонстративно разместили на заводах итальянских компаний несколько крупных военных заказов, впрочем, аннулированных Муссолини уже 8 февраля 1940 г. Как свидетельствуют очевидцы, на протяжении нескольких месяцев осени 1939 — весны 1940 гг. антиитальянская кампания в средствах массовой информации острова фактически сошла на нет, а наиболее отъявленные италофобы «словно проглотили язык»[67]. Однако дальнейшие события показали, что вынужденные действия правительства Чемберлена не смогли предотвратить заключение 22 мая 1940 г. Стального пакта Берлина и Рима, ставшего, по словам дуче, «основополагающей исторической необходимостью», которая вызвала разрыв дипломатических отношений Итальянского и Соединенного Королевств, а затем и распространение крупномасштабных военных действий на Средиземноморский бассейн[68].

Несмотря на все попытки сначала первого лорда Адмиралтейства У Черчилля, а затем и министра иностранных дел лорда Э. Галифакса договориться с фашистским диктатором, Муссолини потребовал от Лондона уступки Гибралтара, Мальты и Суэцкого канала, что, конечно, было абсолютно неприемлемо для Уайтхолла[69]. Последовавшее 10 июня 1940 г. в 18 час. по среднеевропейскому времени объявление Италией войны Великобритании превратило Мальту в осажденную крепость, а после капитуляции Франции спустя две недели английское владение в Средиземном море оказалось окруженным территориями, которые с севера и юго-востока контролировали итальянцы, а с запада — коллаборационистский режим Виши под руководством маршала Ф. Петена[70].

Вслед за открытием боевых действий в Европе британские власти прибегли к превентивному интернированию этнических немцев и австрийцев, хотя они постоянно проживали на Мальте, занимаясь бизнесом или работая в штате местных компаний. Кроме того, колониальная администрация задержала несколько ирландских моряков и рабочих вместе с их семьями, поскольку бывший британский доминион объявил