Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

для ГР–1 на Байкануре был создан стартовый комплекс с полной автоматизацией предстартовых операций на площадке № 51, вблизи от стартовой площадки ракеты Р–7. Особенностью стартовой подготовки этой ракеты было то, что она комплектовалась контейнером, выполняющим функции транспортного контейнера, стартового стакана и служащим для прокладки заправочных и других коммуникаций связи верхних ступеней с наземным оборудованием.

Одновременно на базе ракеты ГР–1 велась разработка ракеты 8К513, предназначенной для уничтожения боевых спутников противника на их рабочих орбитах. Эта работа закончилась выпуском технического предложения, до производства таких ракет дело не дошло.

В 1964 г. работы по ГР–1 и 8К513 были прекращены, якобы «исходя из принятых СССР международных обязательств по неиспользованию космического пространства для размещения в нем оружия».

Действительно, 17 октября 1963 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию № 1884, призывающую все нации воздержаться от выведения на орбиты вокруг Земли или размещения в космосе ядерных вооружений или любых других видов оружия массового уничтожения. Заместитель министра обороны США Росуэлл Джилпатрик ещё в сентябре 1962 г. заявил, что США «не имеют программы размещения какого-либо оружия массового уничтожения на орбите… Нет сомнения, что США или СССР могли бы поместить термоядерное оружие на орбиту, но такое действие просто не является рациональной военной стратегией ни для одной из сторон в обозримом будущем».

Советский Союз энергично поддержал идею запрета вывода в космос ядерного оружия, но сам активно продолжал работы по созданию глобальных ракет.

Дело в том, что сама возможности применения глобальных ракет оказывала сильное психологическое воздействие на политиков Запада, не говоря уж об обывателях. Ещё в августе 1961 г., принимая в Кремле космонавта Германа Титова, Н.С. Хрущёв говорил, обращаясь к Западу: «У вас нет 50– или 100-мегатонных бомб, у нас есть бомбы мощностью свыше 100 мегатонн. Мы вывели в космос Гагарина и Титова, но мы можем заменить их другим грузом и направить его в любое место на Земле».

Это заявление было чистейшей воды пропагандой. Ведь, чтобы посадить «Востоки» в заранее заданную точку, приходилось задействовать все средства командно-измерительного комплекса. Да и, как мы сейчас знаем, советские космонавты зачастую приземлялись в нескольких сотнях километров от заданной точки.

Тем не менее слова дорогого Никиты Сергеевича произвели огромное впечатление в Европе и США.

15 марта 1962 г. Хрущёв заявил, что «мы можем запускать ракеты не только через Северный полюс, но и в противоположном направлении тоже… Глобальные ракеты могут лететь со стороны океана или с других направлений, где оповещающее оборудование не может быть установлено». Через неделю генерал-лейтенант В. Ларионов писал в газете «Красная звезда»: «Военная стратегия признает, что космическое оружие станет основным средством решения стратегических задач».

В феврале 1963 г. главком ракетных войск стратегического назначения (РВСН) маршал Бирюзов утверждал, что «сейчас стало возможным по команде с Земли запускать ракеты со спутников в любое заданное время и из любой точки траектории спутника». Маршал если и лукавил, то совсем немного. На тот момент уже вовсю шли работы над глобальными ракетами новой конструкции.

На базе МБР УР–200 Челомеем был создан проект глобальной ракеты УР–200А (8К83) с крылатой (маневрирующей) боевой частью. Глобальная ракета 8К83 создавалась на базе двухступенчатой баллистической ракеты УР–200 (8К81), созданной в филиале № 1 ОКБ–52, то есть в Филях.

Ракета 8К83 должна была выводить на низкую орбиту 150–160 км маневрирующую боевую часть АБ–200. После одного-двух витков АБ–200 входила в атмосферу и при подходе к цели производила маневр в горизонтальной и вертикальной плоскостях за счёт аэродинамических органов управления.

Благодаря этому боевая часть АБ–200 становилась практически неуязвимой даже для перспективных средств ПРО и могла поражать точечные цели.

Однако после девяти пусков (с 4 ноября 1963 г. по 20 октября 1964 г.) все работы над УР–200 были прекращены.

16 апреля 1962 г. было принято постановление Совмина «О создании образцов межконтинентальных баллистических и глобальных ракет». Им предусматривалось создание МБР Р–36 с началом лётно-конструкторских испытаний в IV квартале 1963 г. и проект Р–36–О (орбитальный) с началом лётно-конструкторских испытаний в III квартале 1964 г. В декабре 1962 г. был закончен эскизный проект орбитального варианта ракеты Р–36–О (8К69).

14 декабря 1965 г. ТАСС оповестил об испытаниях «варианта системы приземления космических аппаратов», при которых «некоторые элементы ракет-носителей» будут падать в указанный район Тихого океана. На самом же деле речь шла о начале лётно-конструкторских испытаний глобальной (орбитальной) ракеты Р–36–О (8К69).

К этому времени лётно-конструкторские испытания межконтинентальной баллистической ракеты Р–36 (8К67) с самой мощной в мире моноблочной головной частью 8Ф675 ещё не были завершены, но в декабре 1965 г. на заводе № 586 (Южный машиностроительный завод) было начато серийное производство МБР Р–36.

Главным отличием 8К69 от 8К67 было наличие третьей ступени. Для обеспечения безопасности пусков, кроме традиционной системы аварийного подрыва ракеты (АПР) в случае аномального полёта на активном участке траектории, на 8К69 была введена ещё одна система – аварийной ликвидации боевого блока (АЛБ), которая представляла собой программно-временное устройство, срабатывавшее, если тормозная двигательная установка не «спустила» вовремя боевой блок с круговой орбиты в нужный район.

Об испытаниях орбитальной ракеты рассказал член Госкомиссии Анатолий Веселовский: «Декабрь 1965. Первый пуск – подарок к Новому году.

Разгонные ступени вывели на круговую орбиту космическую ступень. Ждем по времени снижения и прихода ББ [боевой блок] на полигоне. Постоянная связь по ЗАС с “финишем”. Время вышло, начальник Камчатского полигона, полковник Карчевский, сообщает: “Объект видели, прошел над нами в сторону Северной Америки”. Тонких помрачнел: “Только этого не хватало, чтобы приземлился где-нибудь в Америке!” В это время штабной офицер бордо обратился: “Товарищ генерал-лейтенант, разрешите дать добро на сообщение ТАСС!” – “Да вы с ума сошли, ничего никому не передавать!” Сообщил в РВСН, высказал свои сомнения, подождав ещё с полчаса, поехали в гостиницу. Вдруг вечером “Голос Америки” передает: “Русские, по-видимому, отрабатывают новую систему противоракетной обороны: сегодня был выведен объект на круговую орбиту, затем подорван, и теперь 28 кусков, образовавшихся после взрыва, продолжают путь на круговой орбите”»[14].

Второй пуск 8К69 оказался также аварийным, но только на активном участке. Перед третьим пуском при заправке орбитальной ступени самопроизвольно отскочил заправочный штуцер. Вытекшее горючее самовоспламенилось при контакте с воздухом. Начался пожар. Взорвалось взрывчатое вещество в спецзаряде, но особых повреждений на пусковой установке не было.

В ходе следующего пуска ракета нормально ушла со старта, но по телеметрии получили информацию, что вторая ступень взорвана. Анализ показал, что газогенератор второй ступени, который обеспечивал работу питающей установки гидроприводов рулевых машинок (исполнительные устройства рулей, предназначенные для стабилизации полёта ракеты), после значительного превышения допустимого давления взорвался.

Головная часть её, если и уцелела после взрыва 2-й ступени, упала в горном районе Северной Монголии, «куда не ступала нога