Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

17 сентября 1956 г. с Байконура был проведён пятый пуск Р–36–О. Сеть зарубежных станций слежения зафиксировала более 100 обломков на орбите с наклонением 49,6° в диапазоне высот от 250 до 1300 км. Новое для Байконура наклонение могло быть объяснено использованием носителя нового типа, а распределение обломков позволяло предположить, что они представляют собой останки предпоследней ступени на низкой околоземной орбите, последней ступени на вытянутой эллиптической орбите и, может быть, отдельно полезной нагрузки, находящейся несколько выше. Подобный двойной или тройной взрыв не мог произойти самопроизвольно, но планировался ли он заранее или был произведен из-за неполадок, остается неизвестным.

Аналогичный запуск состоялся 2 ноября 1966 г., также оставив на орбите более 50 прослеживаемых фрагментов, распределенных по высотам от 500 до 1500 км и свидетельствующих о раздельном подрыве груза, последней и предпоследней ступеней ракеты.

Новая серия запусков 8К69 началась в январе 1967 г. Стартующие с Байконура ракеты выходили на очень низкие орбиты с апогеем около 250 и перигеем 140–150 км и наклонением от 49,6° до 50°. Как обычно, они объявлялись очередными спутниками серии «Космос», но в стандартной формулировке отсутствовало указание периода обращения по орбите. Это сразу было воспринято как свидетельство возвращения груза с орбиты ещё до завершения первого витка.

Всего в течение 1967 г. состоялось 9 успешных пусков орбитальных ракет. Во всех этих запусках трасса полёта пересекала восточную часть Сибири, центральную часть Тихого океана, оконечность Южной Америки и Южную Атлантику и затем через Африку и Средиземноморье возвращалась на территорию СССР, давая возможность после первого витка головной части «спикировать» в районе полигона Капустин Яр.

Поначалу дискуссии завершились 3 ноября 1967 г., когда министр обороны США Роберт Мак-Намара объявил, что эти запуски, по всей видимости, представляют собой испытания советской системы «частично-орбитальной бомбардировки» (Fractional Orbital Bombardment System, сокращенно FOBS), предназначающейся для нанесения ракетного удара по США не по кратчайшей баллистической траектории через Северный полюс, а с наименее ожидаемого и наименее защищенного южного направления.

Заявление Мак-Намары было вызвано запусками 16 и 28 октября 1967 г., состоявшимися уже после вступления в силу Договора о неразмещении оружия массового уничтожения в космосе. Но при этом министр обороны уточнил, что наличие советских ракет не нарушает существующих договоров и резолюций, «поскольку головные части SS–9 находятся на орбите менее одного оборота и на данном этапе отработки, по всей вероятности, не несут ядерных зарядов». МБР SS–99 янки именовали нашу ракету 8К67.

А через три дня после выступления Мак-Намары на параде 7 ноября 1967 г. на Красной площади впервые провезли 8К69. В ходе парадов названия военной техники обычно не упоминались, говорилось лишь о возможностях боевой техники. О 8К69 было заявлено: «…колоссальные ракеты, каждая из которых может доставить к цели ядерные заряды огромной мощности. Ни одна армия в мире не имеет таких зарядов. Эти ракеты могут быть использованы для межконтинентальных и орбитальных запусков».

19 ноября 1968 г. вышло постановление Совмина о принятии на вооружение орбитальной ракеты Р–36–О. Глобальной ракетой был вооружен только один полк. 18 шахтных пусковых установок были построены рядом с полигоном Байконур. Полк ежегодно производил по два пуска ракет 8К69.

В целом пуски были удачны. Однако в декабре орбитальная Р–36–О, названная «Космос–316», была выведена на орбиту с апогеем 1650 км, оставив последнюю и предпоследнюю ступени на орбитах с апогеями 1581 и 920 км соответственно. В отличие от пусков 1966 г. они не были подорваны и сошли с орбиты в результате естественного торможения, причем часть обломков упала на территории США.

Последний запуск по частично-орбитальной траектории состоялся в августе 1971 г.

В ходе подготовки к подписанию договора ОСB–2 янки настойчиво попросили снять с вооружения советские орбитальные ракеты. В конце концов наша делегация согласилась. С одной стороны, в 1972 г. США ввели в эксплуатацию спутниковую систему раннего оповещения, фиксирующую МБР не на подлете, а уже в момент старта. А с другой стороны, точность попадания глобальных ракет оставляла желать лучшего. В то же время на вооружение 30 декабря 1971 г. был принят комплекс Р–36М (15А14) с 10 разделяющимися головными частями. 11 августа 1988 г. был принят комплекс Р–36М2 (15А18М), который мог нести до 40 разделяющихся ГЧ, а также по 5 активных или пассивных ложных целей на каждую боевую часть. Радиус разведки боевой части составлял до 3000 км, а КВО боевой части – около 200 м. Вероятность поражения шахты МБР «Минитмен» составляла 0,8.

Естественно, в такой ситуации Р–36–О были уже анахронизмом. Поэтому в заключении в 1979 г. договора ОСВ говорилось, что 12 из 18 сооруженных пусковых установок этих ракет будут ликвидированы, а 6 переоборудованы для испытаний модернизируемых МБР типа Р–36.

В январе 1983 г. постановлением Совмина комплекс Р–36–О (8К69) был официально снят с вооружения. Так закончилась история глобальных ракет.

Глава 4

Космический штаб термоядерной войны

В 1970-х гг. в США была начата разработка доктрины «Ограниченной ядерной войны». В соответствии с ней ключевые узлы командной системы «Казбек» и линии связи РВСР будут уничтожены первым ударом, а уцелевшие линии связи будут подавлены радиоэлектронными помехами. Таким способом руководство США надеялось избежать ответного ядерного удара.

В ответ в СССР было решено в дополнение к имеющимся каналам связи РСВН создать специальную командную ракету, оснащенную мощным радиопередающим устройством, запускаемую в особый период и подающую команды на пуск всех ракет, находящихся на боевом дежурстве по всей территории СССР. Эта ракета была лишь главной частью большой системы.

Для обеспечения гарантированного выполнения своей роли система была изначально спроектирована как полностью автоматическая и в случае массированной атаки способна принять решение об ответном ударе самостоятельно, без участия (или с минимальным участием) человека. В состав системы входили многочисленные приборы измерения радиации, сейсмических колебаний, она связана с радиолокационными станциями дальнего обнаружения, спутниками раннего предупреждения ракетного нападения и т. д. Существование подобной системы на Западе называют аморальным, однако она является, по сути, единственным фактором сдерживания, дающим реальные гарантии отказа потенциального противника от концепции превентивного сокрушительного удара.

Принцип работы системы «Периметр» следующий. В мирное время основные компоненты системы находятся в дежурном режиме, следя за обстановкой и обрабатывая поступающие с измерительных постов данные. В случае возникновения угрозы широкомасштабного нападения с применением ядерного оружия, подтвержденной данными систем раннего предупреждения о ракетном нападении, система автоматически приводится в боевую готовность и начинает отслеживать оперативную обстановку.

Если сенсорные компоненты системы с достаточной достоверностью подтверждают факт массированного ядерного удара, а сама система на определенное время теряет связь с основными командными узлами РВСН, она инициирует запуск нескольких командных ракет, которые, пролетая над своей территорией, транслируют с помощью установленных на борту мощных радиопередатчиков контрольный сигнал и пусковые коды для всех компонент