Геноцид Европы. Англо-американские бомбардировки 1939-1945 гг. - Александр Борисович Широкорад

Радиолокатор «Вюрцбург» размещался наверху башни на специальной железобетонной площадке, под 12-см перекрытием которой находилось укрытие для расчёта. Рядом располагалось бронированное круглое гнездо для 6-метрового дальномера. На других башнях это гнездо было квадратным.

Наблюдательный пункт командира башенной батареи имел прямоугольную форму с защитными железобетонными стенками толщиной 50 см и высотой 2,2 метра, перекрытыми стеклянной крышей, обеспечивавшей верхнее и боковое наблюдение.

4-метровый дальномер был установлен у парапета на специальном железобетонном основании высотой 50 см.

Строительство зенитной башни. Октябрь 1943 г.

В башне управления находился один взвод из четырёх спаренных 37-мм орудий. Эти орудия были установлены на площадках специальной галереи, находившейся на уровне пятого этажа.

Орудийная башня предназначалась для установки на ней тяжёлых зенитных орудий. Пушки устанавливались на платформе — плоской кровле башни. В плане башня представляла квадрат размером 70 × 70 метров с выступами квадратной формы, на верхних площадках которых располагались орудия. В этих выступах помещались лестничные клетки, ведущие на верхние боевые платформы. К лестницам примыкали лифты для подъёма боеприпасов (на 450 снарядов за один раз) и другого имущества.

Главный вход в башню находился в центре здания, где начиналась главная лестница.

На 1-м этаже находились помещения, связанные с эксплуатацией здания, в них были установлены приборы отопления, вентиляции, освещения, располагались мастерские, гаражи и др.

На 2-м и 3-м этажах размещался офицерский и рядовой состав, причём последнему были отведены помещения у винтовых лестниц.

В центральной части здания, примыкавшей к главной лестнице, располагались бомбоубежище, госпиталь, хранилище и другие общественные помещения.

На 4, 5 и 6-м этажах также размещался офицерский и рядовой состав. Там же находились столовые, кухня, комнаты отдыха и другие обслуживающие помещения.

На выступе перекрытий 6-го этажа, образующем платформу, были устроены площадки для мелкокалиберных зенитных пушек (до 12 спаренных или ординарных установок). С этой платформы наружные железобетонные лестницы вели на верхнюю платформу — плоскую кровлю здания, где была оборудована позиция для четырёх спаренных 12,8-см зенитных пушек.

Верхняя платформа размером 60 × 60 метров с квадратными выступами по углам представляла собой железобетонное перекрытие толщиной 4 метра. Позиция состояла из четырёх площадок для спаренных 12,8-см орудий с нишами для снарядов и подъёмниками для подачи боеприпасов с нижнего этажа.

Спаренный 3,7-см зенитный автомат на верхней платформе башни. Весна 1945 г.

Напротив орудийной площадки находилось прямоугольное сооружение для хранения разного имущества и укрытия личного состава.

В центре верхней платформы башни была оборудована площадка для командного прибора с защитным траверсом напротив входа.

В период войны помещения внутри башен были использованы для размещения госпиталей, хранения ценностей и произведений искусства. При проектировании и строительстве башен ПВО немцы не предполагали использовать их под бомбоубежища. Во время интенсивных бомбёжек Берлина выяснилось, что вместимость башен недостаточна, незначительная пропускная способность приводила к давке, и при каждой воздушной тревоге у входа в давке погибало до 100–150 человек.

Артиллерия главного калибра на башне Тиргартен. Берлин. Апрель 1942 г.

В берлинских зенитных башнях несколько раз побывал министр вооружений Альберт Шпеер. Позже он вспоминал: «Вечером 22 ноября 1943 г. я проводил заседание в своём кабинете, когда в половине восьмого вечера по радио прозвучало тревожное сообщение о приближении к столице целой армады бомбардировщиков. Вскоре мы услышали, что она уже достигла Потсдама, — я прервал совещание и спешно отправился к расположенному неподалеку похожему на башню сооружению, где размещался командный пункт управления огнём зенитной артиллерии. С верхней площадки был хорошо виден Берлин. Но едва я взошел на неё, как почувствовал, что от мощных разрывов бомб пол подо мной ходит ходуном и сотрясаются даже крепкие стены башни. Оглушительный рокот волнами прокатывался над городом, на протяжении двадцати минут воздух непрерывно сотрясали гулкие разрывы бомб. Я стремглав бросился вниз по лестнице, а вслед за мной устремились зенитчики. Кое-кого из них перед этим взрывной волной с силой ударило о стены, и теперь они зажимали кровоточащие раны. Весь нижний этаж был до отказа полон людьми. Лица их уже смутно различались в пелене — в воздухе осела осыпавшаяся со стен штукатурка. Как только гул затих, я отважился подняться наверх и обомлел: здание моего министерства было объято пламенем. Я тут же поехал туда. Несколько секретарш в касках и поэтому похожих на амазонок под доносившийся время от времени грохот от взрывающихся вдалеке бомб замедленного действия пытались вынести из огня папки с документами. На месте моего кабинета дымилась огромная воронка.

Одна из зенитных башен Берлина после окончания боёв. Весна — лето 1945 г.

Огонь быстро распространялся по всем помещениям и угрожал перекинуться на восьмиэтажное здание управления вооружений сухопутных войск. Мы все были, естественно, крайне возбуждены и теперь, ощутив неожиданно прилив энергии, решили спасти хотя бы представлявшие большую ценность телефонные аппараты специальных линий связи. Мы просто выдергивали провода из розеток, а затем относили телефоны в надёжное место в подвале здания. Утром меня посетил начальник управления генерал Лееб. «На рассвете пожар удалось потушить, но, к сожалению, мы ничего не можем делать, — с усмешкой сказал он, — кто-то унес все телефонные аппараты».

Геринг находился тогда в «Каринхалле» и, узнав о моем ночном посещении пункта управления зенитным огнём, немедленно приказал больше не пускать меня на верхнюю площадку. Но у меня сложились настолько добрые отношения со служившими в «башне» офицерами, что они не побоялись ослушаться приказа рейхсмаршала и не препятствовали мне подниматься наверх.

Спаренная зенитная пушка 12,8-см FlaK 42 Zwilling на зенитной башне Zoobunker в Берлин. (Автор: Сесил Ньюман)

Во время воздушных налётов на Берлин с верхней площадки открывалось потрясающее зрелище. Оно могло очаровать и заставить забыть обо всем на свете, и приходилось постоянно напоминать себе, что ты живешь в реальном и очень жестоком мире. Город был ярко освещен фейерверками из сыпавшихся сверху гроздьями осветительных ракет — берлинцы называли их «рождественскими елками», — факелами вспыхивали пораженные снарядами самолёты, а остальные бомбардировщики исполняли в это время в багрово-чёрном небе пляску святого Витта, пытаясь уйти от тянувшихся к ним лучей прожектора. Словом, дух захватывало от этой воистину апокалипсической картины.

Как только самолёты, отбомбившись, легли на обратный курс, я сразу же сел в машину и отправился на расположенные в наиболее разрушенных кварталах заводы. Мы ехали по