Книга о самураях. Свод правил жизни японских воинов. - Юдзан Дайдодзи

Наше тело получает жизнь из пустоты. Существование там, где нет ничего, – в этом, а ни в чем ином и есть смысл фразы: «Форма есть пустота». Слова: «Пустота есть форма» – означают, что пустота содержит в себе все вещи. Не следует думать, что это две разные вещи.

Уэсуги Кэнсин сказал: «Я никогда не слышал о победе от начала и до конца. Но можно не отставать от других». Это весьма интересно. Слуга растеряется, если отстанет от других. Всегда и везде ты добьешься своей цели и проявишь ответственность, если не будешь отставать от других.

Разговаривая со старшими людьми или с теми, чье положение высокое, на такие темы, как учение, мораль или традиционные искусства, нужно быть осмотрительным и не разглагольствовать много. Это неприятно слушать.

В провинции Камигата, отправляясь посмотреть на цветы, принято иметь при себе небольшую коробочку с едой. Люди пользуются ею один-единственный день, а возвращаясь, бросают ее и топчут ногами. Это одно из моих воспоминаний о столице [Киото]. Конец важен во всем.

Однажды мы гуляли по дороге с Цунэтомо, и он сказал: «Не похож ли человек на ловко управляемую кем-то куклу-марионетку? Он образчик отлично выполненной работы: умеет бегать, прыгать и даже разговаривать, хотя никто вроде бы не дергает его за веревочки. Не просто ли гости мы на празднике Бон? Все в мире тщета и суета. А люди все время забывают об этом».

Однажды кто-то сказал одному молодому господину, что «сейчас» – это «то самое время», а «то самое время» – это и есть «сейчас». Человек мало что понимает, если он думает, что эти два понятия различны. Например, его позовут к хозяину, чтобы что-то объяснить, а он, скорее всего, растеряется. Это и есть доказательство того, что он видит разницу в этих понятиях. Однако, если человек воспринимает «сейчас» и «то самое время» как одно и то же, он сумеет, стоя перед своим хозяином, перед старшими людьми или даже перед самим сёгуном замка Эдо, выражаться точно и ясно, пусть даже при этом он все равно остается слугой и не может давать советы своему господину. В этом надо практиковаться заранее, сидя в уголке своей спальни.

То же самое можно сказать обо всех делах. В соответствии с этим рассуждением тренировка нужна везде: как в военных упражнениях, так и в прочих делах. Если кто-то пытается думать о вещах именно так, то разве не сможет он изжить в себе ежедневную небрежность и недостаток решительности, который пока еще есть у него сегодня?

Если человек совершил ошибку в государственных делах, возможно, его простят, если он объяснит это своей неловкостью и неопытностью. Но вот какое объяснение своему провалу могут дать те, кто принимал участие в недавнем неожиданном событии? Мастер Дзинъэмон любил повторять: «Воину достаточно быть просто дерзким». Вот это применимо и к упомянутому мною событию. Если кто-то чувствует, что такая неудача – страшный позор для него, то ему по меньше мере нужно вскрыть свой живот, а не жить с позором в душе, ощущая, что ему больше некуда пойти, понимая, что воинская удача оставила его, а он не способен больше действовать быстро и репутация его опорочена. Но если он, сожалея о своей потерянной жизни, все же решает жить дальше, потому что считает, что смерть была бы бесполезной, то предстоящие ему пять, десять или двадцать лет жизни на него будут показывать пальцем, а имя его будет покрыто позором. Когда смерть придет, на его тело будут смотреть с отвращением, его ни в чем не повинные предки будут нести наказание за его бесчестье просто потому, что им не повезло родиться в такой семье; именем такого предка нельзя гордиться, оно порочит всех членов семьи. Такая ситуация крайне печальна.

Если самурай ежедневно не укрепляет свой дух, то его нельзя считать воином даже в далеких мечтах; если он праздно проводит свои дни, то он не заслуживает ничего, кроме наказания.

Видимо, можно сказать, что если человек погиб в поединке, то ему не хватило воинских способностей или военная удача отвернулась от него. Человек, убивший его, попал под воздействие неизбежных обстоятельств и чувствовал, что здесь ничего нельзя было сделать. Он тоже рисковал своей жизнью, а значит, его нельзя упрекнуть в трусости. Нехорошо быть вспыльчивым, но нельзя заподозрить в малодушии тех, кто вступил в поединок. А вот люди, принимавшие участие в недавнем событии (из тех, кто остался в живых), покрыли себя позором. Их нельзя назвать настоящими воинами.

Человеку следует каждый день задумываться над словами «сейчас и есть то самое время», пытаясь понять и принять их смысл всем своим сердцем. Говорят, что в самом деле было бы странно, если бы человек на протяжении всей своей жизни ни разу не проявил небрежности и не допустил ни одной ошибки. Поэтому Путь Самурая состоит в том, чтобы день за днем думать о смерти: размышлять, произойдет она здесь или там, представлять, как это будет, и неуклонно готовить себя к смерти. Хотя, возможно, так практиковаться в смерти очень трудно, в этом нет ничего такого, что было бы недоступно человеку. Кроме того, влияние слов на военные дела весьма велико. В недавнем событии нужно было остановить людей. Когда дело заходит слишком далеко и один человек может зарубить другого, а последний при этом хочет бежать, следует крикнуть ему: «Не беги! Бегут только трусы!»