Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

подобны аппаратам того же типа, но снабжены более сильным мотором и, кроме кабины на 6 пассажиров, имеют поместительное хранилище для груза. Нормальная скорость самолётов – 160 км в час при запасе горючего на 6 часов. В виде опознавательных знаков на крыльях и корпусе самолёты имеют буквы RR (Российская Республика). Они снабжены гербом РСФСР и надписью “Собственность Рос. Социал. Фед. Сов. Республики”. Первый самолёт, RR. I, прилетел в Москву вечером 30 апреля. Он прибыл из Амстердама, с посадками в Берлине, Кёнигсберге, Ковно и Смоленске.

Во время торжеств 1 мая этот же самолёт летал над Москвой одновременно с эскадрой русских военных самолётов, имея пассажирами представителей главного командования красным воздушным флотом, Наркоминдела, редакции “Вестника воздушного флота” и других. К вечеру 1 мая прибыл второй самолёт, RR. III, а днём 2 мая на третьем самолёте RR. II прибыла первая почта с дипломатическим курьером из Берлина. С тех пор рейсы производятся регулярно два раза в неделю в каждом направлении. В работе пока пять самолётов. К перевозке принимается предпочтительно официальная почта Наркоминодела и Наркомвнешторга, и в качестве пассажиров – представители этих ведомств. С 4 июня открылась также перевозка простых и заказных писем в Германию.

<…>

Отбытие самолётов из Москвы в 9 час. утра по воскресеньям и средам, а прибытие из Кёнигсберга – около 9 час. вечера по воскресеньям и четвергам. Расстояние Москва – Смоленск (ок. 380 км) проходится в среднем в 2½ часа, Смоленск – Ковно (ок. 600 км) – в 4½ часа, Ковно – Кёнигсберг (ок. 220 км) – в 1¾ часа. Весь путь Москва – Кёнигсберг, 1200 км, требует около 9 часов полёта, не считая кратковременных остановок на этапах. Расписание полётов согласовано с приходом и отходом ночных поездов Кёнигсберг – Берлин. Весь путь от Москвы до Берлина занимает около 20 часов».

Для обслуживания линии советское правительство приобрело в Голландии десять одномоторных монопланов «Фоккер FIII» с английскими двигателями «Роллс-Ройс» мощностью 360 л. с. Самолёты имели деревянные крылья и выполненный из стальных труб фюзеляж, обшивка повсюду фанерная. В салоне можно было разместить пятерых пассажиров, имелся также вместительный багажный отсек. Летчик сидел отдельно, в носовой части самолёта, рядом с мотором.

«Фоккеры» получили бортовые номера RR1 – RR10. Позднее, в 1926 г., часть этих машин зарегистрировали за немцами, им присвоили бортовой номер с буквой «D» (Deutschland) впереди.

Штат Общества вначале состоял из восьми лётчиков (из них два светских) и шести бортмехаников. Полёты в каждом направлении должны были проходить два раза в неделю по маршруту Москва (Центральный аэродром) – Смоленск – Ковно (ныне Каунас) – Кёнигсберг и обратно.

Первый самолёт общества «Дерулюфт», RR1, прилетел в Москву из Кёнигсберга вечером 30 апреля 1922 г. Им управлял немецкий пилот Э. Юст.

Официальное открытие авиалинии состоялось на следующий день, 1 мая. В честь праздника пассажирский «фоккер» в сопровождении группы советских военных самолётов совершил несколько показательных полётов над Москвой.

Вечером того же дня прибыл второй самолёт «Дерулюфта», 2 мая ещё один «фоккер» привёз из Германии курьера с грузом дипломатической почты. На следующий день, по расписанию, бывший военный лётчик, герой Гражданской войны И. Ф. Воедило вылетел из Москвы в Кёнигсберг. Первая в нашей стране международная авиалиния начала свою работу.

Самолёт «Фоккер FIII» с бортовым номером RR2 компании «Дерулюфт»

За 1922 г. «Дерулюфт» совершил 100 рейсов, во время которых было перевезено 1047 кг почты и 338 человек. Среди первых пассажиров «Дерулюфта» были дипломатический представитель РСФСР в Германии Н. Н. Крестинский, глава советского торгпредства Б. С. Стомоняков, нарком внешней торговли Л. Б. Красин.

2 мая 1922 г. Сергей Есенин с Айседорой Дункан зарегистрировали свой брак в Хамовническом ЗАГСе Москвы. А 10 мая они отправились в свадебное путешествие в Европу. На самолёте «Дерулюфта» они добрались до Кёнигсберга.

По сему поводу московская газета «Пролетарий» писала:

«До вчерашнего дня воздушные рейсы из Берлина в Москву были только первым опытом, первыми пробами. Вчера это уже был постоянный очередной рейс.

Утро было солнечное, но часов с восьми начал накрапывать дождик, скоро, однако, разогнанный ветром. В 8.30 прибыли лётчики, механики и пассажиры, а также провожающие. Аппарат с виду точно игрушечка. Каюта, в которую ведёт дверь с каретными окнами, похожа на вместилище старинных дилижансов: друг против друга два мягких дивана на 6 мест. Написано на немецком и русском языках: “Собственность Российской Республики”. Вес аппарата – 92 пуда, грузоподъёмность – 56 пудов. Лётчики берут с собой на это путешествие 27 пудов бензина».

Перелёт из Москвы занял 11 часов. При этом сделано две остановки – в Смоленске и Полоцке. Подруга Айседоры Дункан Мэри Дести вспоминала, что во время полёта самолёт не раз оказывался во власти неистовой бури, и путешественники «чудом избежали несколько серьёзных аварий».

В Кёнигсберге Сергей и Айседора пробыли только один день. Есенину город не понравился, он писал другу:

«Что сказать мне об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет. Здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я почти ещё не встречал и не знаю, где им пахнет… Здесь все выглажено, вылизано и причёсано так же почти, как голова Мариенгофа [известный писатель и поэт, друг Есенина. – А.Ш.]».

А может, эти строки – результат скандалов с Айседорой? Благо, у обоих характер был ещё тот. Во всяком случае, вечером того же дня супруги на поезде отправились в Берлин.

3 июля 1923 г. Владимир Маяковский с Лилей Брик вылетели с московского аэродрома на Ходынке в Кёнигсберг. Об этом перелёте Лиля Брик вспоминала: «В 1923 г. мы с Маяковским полетели в Германию. Летели до Кёнигсберга. И для меня, и для него это был первый в жизни полёт. Всё так и было, как в стихотворении “Москва – Кёнигсберг”. С Маяковским летел Ньюбольд – кто он такой, я не знаю. По дороге нас настигла гроза. Маяковский спал. Проснулся от оглушительного удара грома. Спросонок ничего не понял и закричал громче грома: “В чём дело? Что случилось?” Яма воздуха. С размаха ухаем. Вскоре приземлились. Говорят, Кёнигсберг – красивый город. Жаль, что даже заночевать там не пришлось».

По сему поводу Владимир Владимирович разразился стихотворением «Москва – Кёнигсберг»:

Вылазьте из гондолы, плечи!

100 зрачков

глазейте в каждый глаз!

Завтрашнее,

послезавтрашнее человечество,

мой

неодолимый

стальнорукий класс, —

я

благодарю тебя

за то,

что ты

в полётах

и меня,

слабейшего,

вковал своим звеном.

Возлагаю

на тебя —

земля