«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

– Тяжело, война – это самое страшное. Кто думал, что будет такая война? Никто не думал.

– В нашей семье теперь 2 девочки, мы выбирали мирные профессии. Мы никогда не думали, что нас коснётся война. Теперь мир, тишина – наверно, самые главные для нас слова.

Долгое время базовым лагерем разведвзвода 7-го штурмового отряда был подвал школы в Опытном. Я со Стасом – оператором – спал в комнате Гавроша, пока его не было. Ночью становилось прохладно. Стоящая в углу «сирийка» была капризна: либо дико холодно, либо дико жарко, среднего состояния нет. Мне казалось, что Гонг никогда не спит.

– Наверно, если бы родные были живы, не пошел бы воевать. Война – это горе и страдания. Я не хотел, но жизнь заставила. Пришлось прийти сюда, чтобы добиться справедливости. В момент, когда взял оружие и залез в окоп, в душе наступила тишина. Появилось внутреннее спокойствие. До этого я не знал, что делать теперь. Злился на самого себя за то, что не смог спасти родных. И только тут стало спокойно: я делаю то, что нужно и правильно.

– Русские и украинцы – это один народ?

– Я считаю, да. Я, например, украинец, но воюю здесь. Нет разделения, мы один народ. Кто-то решил нас разделить, кто-то так говорит, кто-то эдак. Поезжайте в Ростов или Краснодарский край – там ровно так же говорят, как на Украине. Якутию в 70‑80-е годы осваивали люди с Украины, и остались жить там. Что делить? Кто-то хочет просто разделять и властвовать. Людям внушают, что мы разные. А правда жизни такова, что мы – одинаковые.

– Против кого вы здесь воюете?

– Не воюю против народа. Я сам – часть этого народа. Я против киевского режима воюю.

– Почему?

– Мне изначально не нравилась политика этого режима. Я вырос в этой стране и не принял эти незаконные перемены. Они обернулись трагедией для моей семьи и огромного числа других. Даже обращение наше с пленными у нас совсем другое: и чай, и конфетка, и всё остальное. Человек рассказал, поехал дальше – может, даже на обмен. Зачем нам лишняя кровь? Чтобы мои дети жили так, как решили в Киеве, я не хочу. Видел, как за деньги идеологию прокачивали. Весь этот майдан и всё остальное кто финансировал? Кучка людей, которая сейчас оказалась неугодна новой власти. Куда их отправили? На Донбасс утилизировать. Многих из них уже нет, многих посадила сама же власть, которая благодаря им заняла высокие кабинеты. Палочка – она о двух концах. Как говорится: сегодня ты выступаешь за правое дело, а завтра правое дело осудит за то, что ты делал правое дело.

– За что вы воюете?

– За свою землю воюю. Украина, Россия – неважно, как её называют. Я вырос на постсоветском пространстве. До 14 лет жил в Якутии, потом на Украине. И считаю, что это моя страна. Взять Ростов, взять Донецк, взять Запорожье или еще что-то – это моя земля. Когда-то в детстве мы с родителями ездили в отпуск через всю страну. И никаких таможенных остановок, границ и всего остального, понимаете? Я хочу, чтобы мои дети путешествовали от Владивостока до Киева и обратно, вот и всё. Львов же центром культуры был! А превратили во что? В рассадник нацизма, как такое может быть? Даже сами львовяне не понимают того, что происходит!

– Что для вас самое тяжёлое на войне?

– Самое тяжёлое – врать людям. На войне нельзя врать в первую очередь самому себе, а потом людям. Пусть будет горькая, но правда.

– Можно конкретный пример привести?

– Допустим, по каким-то данным противник ушел с места предполагаемого захода, а ты понимаешь, что он никуда не делся. Ты честно говоришь парням: «Там есть противник и очень сильный, но надо работать». Иной раз приходилось самому ходить в штурм, чтобы люди знали: командир их не бросил на мясо.

– А почему для вас это так важно?

– Война закончится, люди домой вернутся… я буду этим жить. Для меня важно ходить с моими парнями на штурм.

– За что стоит умереть?

– За многое! Знаете, чем военные отличаются от гражданских? Мы имеем право умирать за них.

– Что, на ваш взгляд, сейчас происходит с Россией, с Украиной, с каждым человеком, во время всех этих действий?

– Рано или поздно вся Украина будет полем боя! Годами нагнеталось русофобство, и тут прорвался этот нарыв. Мы пытаемся его, грубо говоря, ликвидировать: вырезать, поставить какие-то дренажи.

Договорить не успеваем, привозят пленного, которого Гонг хотел допросить лично. По оперативной информации, это офицер СБУ.

– Я сейчас поднимусь посмотрю, что да как, и вернусь, – говорит Гонг и выходит из подвала.

Парни как раз приготовили горячий чай. Снова начали травить свои тюремно-фронтовые истории, в которых было непонятно, где заканчивается реальность и начинается фантазия. Гонга долго не было, решаю выйти на улицу. Дальше словно в рапиде: двор полуразрушенной школы, в центре пикап, вокруг него бойцы разведвзвода и Батя. Стоит прямо напротив багажника, на котором сидит пленный. В ночи его освещают пара тусклых фонариков.

– Звание?

– Старший лейтенант.

– Чего?

– Полиции.

– Имя, фамилия?

– Коваленко Руслан Витальевич.

– Вы знаете, где вы?

– Догадываюсь.

– О чем именно вы, Руслан Витальевич, догадывайтесь? Куда же вы попали?

– В Вагнер.

– В Вагнер?

– В плен.

– Объясните, Руслан, как вы полицейский из Одессы, оказались в Бахмуте? Обыски проводили или адресные проверки? Или может, регулировали движение на улицах? Как вы оказались на линии боевого соприкосновения?

– Добровольцем пошел с гарнизона полицейского… Мы думали, другая будет служба. Стояли на блокпостах, проверяли документы. А потом предложили сюда. Сказали: другая будет работа, более серьезная.

– Что именно вам сказали?

– Что будем участвовать в войне.

В глазах Гонга читается: «Сказочник, у тебя ровно одна минута». Биографию этого человека разведка уже знала в деталях. Но офицер украинских спецслужб продолжал играть роль добровольца-полицейского. Правда, легенда была сыровата.

– В том доме, где вы находились, были мирные жители?

– Нас довезли, мы зашли как помощь… Кто ещё в доме был, нас не предупреждали.

– Сколько вас находилось в доме?

– Я точно не знаю, когда собирались, нас пересчитали всех. Там были и раненые, основная часть. Были контуженые. В общей сложности 21 человек.

– То есть вас привезли ночью и бросили, как слепых котят? Связь у вас была?

– Связь у командира была, да.

– Где командир?

– Выпал, разбился.

– То есть командир ваш погиб?