«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

– Все бать, вытащил, слава богу.

– Этот провод вытащил, правильно?

– Совершенно верно.

– Всё, парни, уходите оттуда! Забирай КД-шку и уходите! Всё забирайте, уходите!

– Все, принял.

– Вы лучшие, вы самые лучшие, пацаны! Все РВ, все РВ, самые лучшие, вы самые лучшие, ох***тельные парни!

– Ох***тельное командование, бать! Спасибо, батя, я Этикет.

– Спасибо, Этикет, от бати.

– Спасибо нашим командирам!

– Все, дом обезврежен.

Мирных решили эвакуировать ночью, чтобы было меньше шансов попасть под обстрел. Пленных придётся выводить сразу, Гонг опасается, что ВСУ попробуют подтянуть резервы и контратакуют. Бойцов ВСУ нужно оттянуть из девятиэтажки в соседнее здание. Участок простреливался, для маскировки ставят дымовую завесу. Как только силуэты зданий начинают теряться в серой дымке, появляются первые пленные.

– Быстрее, парни. Давайте сюда! – кричит «Гонг».

Разоружённые, без касок и бронежилетов, в потрепанной, местами порванной форме, они выглядят испуганными и растерянными. Плен – всегда лотерея. Умные дяди из телевизора и YouTube будут рассказывать про международное гуманитарное право, про то, что с военнопленными нужно обращаться подобающим образом, но все эти красивые слова – из «парадной» реальности. У реальности «фронтовой» свои законы. Здесь командир – царь и бог. И он решает, кому жить, а кому умереть на клочке территории, которая входит в зону его ответственности. В этот миг в нём борются несколько сил. Воспоминания о наших, зверски запытанных в плену, мысли о том, что мы не такие, осознание, что сдавшихся слишком много, что нужно идти вперед, а кто-то должен сопровождать этих бедолаг в тыл. И страх, что в любую минуту по своим же могли ударить ВСУ.

– Спускайтесь сюда! – выходит навстречу Гонг и показывает дорогу.

Среди сдавшихся несколько раненых, один – тяжело. Его тащат на самодельных носилках. Ноги пленных заплетаются в разбитых кирпичах. Наконец, последний из них скрылся в пролёте подвала.

– Один, два, три, четыре, пять… восемнадцать, девятнадцать, – пересчитал пленных один из бойцов Гонга.

– Ребят, которых мы завели – их в одну кучу. Сигарет дать, попить. Гонг поговорит с ними, потом от этого будем отталкиваться.

Пленные садятся на бетонный пол, «вагнера» обматывают их руки металлическим скотчем. Раздают сигареты и воду.

– Красавцы, все бы ваши так сдавались, никаких бы войн не было! Все бы было нормально! И ваши пацаны живы остались, и наши.

– Руки вместе, я сказал!

Парни Гонга собираются вокруг пленных. Вперед выходит старшина – Этикет.

– Что, воины? А вы знаете, что в группе зачистки меньше бойцов, чем вас там сидело-воевало? Что так-то, ребята? Зачем оно вам надо, мы же одинаковые! Почему всё это? Непонятно нам. Кто это вкладывает в головы ваши? Кто? Мы один народ. Один народ! Или вы думаете, что мы пришли к вам убивать всех подряд? А восемь лет кто по Донбассу бил? Там дети гибли, женщины, старики… Они что, не такие, как вы? Или ваши дети не такие, как те, что погибли в Донецке и Луганске? А я вам скажу так: вам просто похер на тот момент было, потому что ваша хата с краю! Так вот, чтобы вы знали: крайняя хата первая горит! Почему вы здесь? Я уверен – среди вас нет ни одного жителя Донбасса. Вы не на своей земле, ребята. Не на своей земле! Я уверен, вы все с Винницы, с Ивано-Франковска, со Львова, да откуда угодно, но не с Донбасса! Почему вы сюда пришли? Вы пришли сюда с оружием еще восемь лет назад! Когда здесь жили-были обычные люди. А правительство ваше отправило сюда регулярные войска, регулярную армию. Карать! Так что молчите? Так было? Так вот вам ответка! Это всего лишь ответка. Почему этого нужно было добиваться? Зачем?

Гонг вглядывается в лица пленных бойцов ВСУ, словно ищет тех, кто убил его отца и сына.

– Подняли головы! Все смотрим сюда! Я такой же грамадзянин Украины, я с Днепра, чтоб вы знали. Тут много людей с Днепра и с Одессы, из Крыма, из других областей воюет. Мы вас выковыряли малым числом. Ясно? Малым числом! Мы девять лет тут воюем, домой дойти не можем, из-за ваших самостийности с незалэжностью, твою мать. Ясно? Кто еще с Днепра?

Один из пленных поднимает голову, от страха сильно потеет. В подвале, в свете фонаря кажется, что от него валит дым.

– Поднимись. Ты с Днепра? У меня отца и сына убили. Я тут девять лет воюю. Это моя Украина, как и твоя. Вас парни выковыряли такие же. Чтобы вы все понимали, смотрим мне в глаза!

Глава 13. Эвакуация

Ночь. Миллионы звезд освещают мазутное небо. Группа эвакуации выдвигается на задачу. Спасать мирных.

– Начали движение, пусть выйдут встретят, – говорит боец по рации.

– Да, принял, – звучит в ответ.

– Всегда ночью эвакуируете? – спрашиваю нашего проводника с позывным «Тельник».

– По свету не получилось, они как раз с этих многоэтажек, которые сегодня зачистили. Сложно было днём вывести, дождались темноты. Вывели в оранжевую зону, оттуда можно машиной забрать.

– Сколько их?

– Шесть человек.

– А кто? Дети есть?

– Пока не знаем, приедем на место – там и поймём. Выводили в основном пожилых. Не хотят оставлять свои дома, сидят до последнего.

– Часто мирные попадаются?

– Регулярно, к сожалению.

Небо озаряет осветительный снаряд. На несколько секунд выходят из теней остовы разрушенных домов. Затем снова растворяются в ночи.

– Освещение кидают, чтобы мы не подошли. По эвакуации часто работают. Вычисляют, отрабатывают артиллерией. Особенно когда идёт массовый вынос трёхсотых. По мирным тоже, когда их выводим, арта украинцев лупит без перерыва.

– А что испытываешь, когда мирных выводишь?

– Чувствуешь, что помогаешь, делаешь что-то полезное. Смог вывести, спасти. Стимулирует, когда благодарят… Мирные говорят: «Спасибо, вы приехали, вы здесь, спасли нас!» Это очень сильно вдохновляет.

– Тяжело даются такие операции?

– Да, все эвакуации сложные, простых не бывает. Особенно во время штурма.

– Противник далеко?

– Метров 600.

– Разведвзвод продвинулся за сегодня?

– Да, зашли в следующую многоэтажку. Оттуда мирных и забрали. Сейчас дальше продвинулись.

– Получается, что штурм до сих пор идет?

– Да. У нас есть буквально несколько минут, пока нас не увидят и не начнут по нам работать. Нужно оперативно всё сделать.

– «Тельник», «Тельник» – «Обиде», – связывается по рации наш сопровождающий.

– На приеме. «Обида».

– Пусть на дорогу кто-нибудь выскочит, встретит нас. Мы на подъезде.

– Принял.

– Давай быстрее.

Наш пикап тормозит у частного дома. В темноте не