«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

– Для меня это наши люди. Мне их жалко очень. Тяжело видеть, как всё, что нажито за жизнь, исчезает в один миг. Но ничего, скоро мы закончим эту войну.

Неискушенному в войне человеку сложно представить, какой непрерывный поток проблем обрушивается на командира в бою. Пока Гонг пытается организовать эвакуацию, ему сообщают о ранении одного из солдат.

– Командир, у нас 300. Тяжёлый.

– Есть возможность забрать? – сразу переключается Гонг.

– Да, будем пробовать.

Парни хватают брезентовые носилки и бросаются вперед. Их задача – вынести раненого из красной зоны, где гремит бой, в оранжевую, к медикам. Хотя и там небезопасно, снаряды прилетают регулярно, но хотя бы нет прямого огневого контакта с противником.

Четверо бойцов тащат «трехсотого» по разрушенным кварталам. Спотыкаются о битый кирпич, тянут на руках, торопятся. Никто не замечает, что несут парня вперёд ногами. Он истекает кровью. В воздухе словно застыло предчувствие смерти. Дрон или мина могут накрыть в любой момент. Пробираясь по завалам, эвакуационная четвёрка спускается в подвал.

Раненого кладут на подобие кушетки. Тусклого света налобных фонариков едва хватает для осмотра. Через руки этих фронтовых санитаров прошли сотни раненых. Каждое движение выверено до автоматизма. Один разрезает одежду, другой исследует изрешечённое осколками тело, третий готовит препараты. Задача этой – самой первой медицинской точки – стабилизировать состояние. Сделать так, чтобы боец не умер, и попытаться остановить кровь. Парень начинает терять сознание.

– Эй, дружище, держись! – кричит санитар.

Бьет по щекам. Другой вкалывает кровоостанавливающее. Но силы раненого на исходе. Он отключается. Перестает дышать.

Парни начинают непрямой массаж сердца: давят на грудь, искусственное дыхание. Секунды тянутся, как часы. Никто не думает ни о чём, кроме одного: дышит – не дышит? Напряжение такое, что звуки боя притупляются. После каждого нажатия на грудь слышно, как из лёгких выходит кислород. У бойца никаких признаков жизни. Кажется, реанимировать бесполезно. Но парни продолжают.

Я вдруг понимаю, что именно в этом моменте и заключен весь смысл войны – не в отвоеванных метрах, пораженных огневых точках, а в одном вдохе боевого товарища. Неожиданно изо рта выходит еле заметная струйка пара. Затем все слышат отчетливый вздох.

– Братец, приходишь в себя! Отлично! Давай-давай, живи!

На бойца страшно взглянуть: грудь, спина и бока в осколках. Что можно обработать в полевых условиях – обеззараживают, накладывают бинты. Одна из ног – перебита, устанавливают шину, фиксируют перелом. Стабилизировав состояние, раненого относят к машине. «Бахмут такси» везёт его на следующую точку.

В это время парни Гонга уговаривают оставшихся в девятиэтажке бойцов ВСУ сдаться. Но один, особо идейный, не соглашается. Требует гарантии, что его не обнулят. Парни озвучивают ультиматум: плен или смерть. Судя по настроению сослуживцев особо идейного, они готовы сами с ним разобраться.

– Командир, пленных взяли. Часть из девятиэтажки сдалась! – сообщил Гонгу один из штурмовиков.

– Молодцы-молодцы, давайте дальше. Только аккуратнее, здание заминировано. Надо сперва всё снять, потом выводить.

Наступает самый напряженный момент: девятиэтажку удаётся взять без потерь, но в подвале – мирные. И если командиры ВСУшников поймут, что их бойцы на точке сдаются в плен, то дом немедленно взорвут. «Гонг» решает, что кто-то из пленных обязан знать схему минирования.

– «Яков», «Яков» – «Гонгу», – говорит он в рацию.

Тишина. Шипение эфира. Ответа нет. Гонг хмурится, выходит на другого бойца:

– «Норвин», «Норвин» – «Гонгу».

Через несколько секунд сухой голос:

– На приёме, на приёме.

– Опросите пленных, пленных. Нужна информация, чтоб снять мины.

– Принял, принял, сейчас.

Общение по рации – особое искусство. Для человека непосвященного оно выглядит как разговор на тарабарском. Но на самом деле у каждого слова в эфире есть свой смысл. Позывной, шифр, координаты. Даже привычка все дублировать по два раза имеет значение. Сигнал часто глушат, чтобы нужная информация дошла до адресата, её приходится озвучивать несколько раз. Дядя Витя командует боем и при этом успевает объяснять нам, что происходит:

– Сейчас получим информацию от пленных, для того, чтобы разминировать и оставить здание целым.

Рация не умолкает ни на секунду. Бои идут не только на этом участке, но и по всему центру Артёмовска. «Вагнер» продвигается вперёд по всей линии фронта. Мы видим происходящее лишь с одной небольшой точки, но глобально это гигантская битва, в которую вовлечены десятки тысяч человек. Пригожин сравнивал «Бахмутскую мясорубку» со Сталинградской битвой, учитывая количество снарядов, применяемых ежедневно. Не берусь судить, насколько уместно это сравнение. Но мне, как человеку, далёкому от военных действий, это место казалось филиалом ада на Земле. Мои размышления прерывает очередной голос из рации:

– Они говорят, что никто не знает схему минирования. Им просто сказали, что там заминировано. Когда будет команда, надо будет поджечь жгут и съе***ться, – докладывает боец.

– Да, но ты скажи, кому это говорили, что нужно близко к этому жгуту подойти. Как принял? – даёт команду Гонг.

– Да, да, принял на пятёрочку.

– Где еще могут быть мины, узнай у них, пожалуйста.

– Узнаю, узнаю, но говорят: только одно место было.

Как именно был заминирован дом, пленные не знали – или не хотели говорить. Хотя особого выбора у них не было: в случае взрыва под завалами окажутся все.

В подвале девятнадцать человек – бойцы территориальной обороны ВСУ. Их забросили на точку ночью, даже не сказав, где они находятся. Только утром выяснилось, что это Артёмовск и им придётся отражать накат «вагнеров». По лицам видно – ни уверенности, ни фанатизма. Уставшие, растерянные люди, которые не понимают, за что воюют и почему.

– «Гонг», «Гонг» – «Якову».

– «Гонг» на связи для «Якова».

– Нам нужно поджечь жгут, жгут, чтоб всё взорвалось.

– Да, я принял. Смотри, ещё нюанс для того, чтобы подойти. Возможно, есть сюрпризы, расспроси их. Они 100 % знают, потому что они двигались по этому зданию. И спроси: кто близко подходил к этим минам. Как принял?

– Принял. Парни сейчас всё сделают, сейчас обезвредим мины, и всё будет нормально.

– Всё, группа вышла.

– Всё, отлично, ждём, пусть идут.

– Принял, принял.

Группа разминирования выдвинулась к месту закладки, прихватив одного из пленных. «Гонг» переживал: там могут быть ловушки. Не заметишь проводок или леску – взорвешься. Помимо стандартной схемы установки мин, противник использовал обманки. Сапер снимал заряд, как привык, и подрывался.

Гонг не находил себе места. Разминировать сам сейчас он не мог – сектор