«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

безоружных… показать свою всесильность, вседозволенность, вогнать в ужас и шок, подавить волю… Придет время – ответят за всё. Все эти нацбаты и добробаты, все-все будут наказаны. Я вам гарантирую.

– Кем был ваш отец?

– Самый простой человек – своё хозяйство, поля. Мы с ним всегда тесно общались, это человек, который мне дал жизнь и воспитал. Научил меня всему. Он был рядом, когда мне было тяжело, был опорой семьи. Сейчас много говорят о том, что на Украине свобода, незалежность или ещё чего-то подобное. Нет там никакой свободы и не было никогда. Если вы неугодны, то все… О какой мы свободе говорим, если государство уничтожает людей, которые его кормят?

– Вы были хорошим отцом?

– Да, пожалуй… Самое важное – быть собой. Поступай так, как велит сердце, не причиняя вреда. Сын, хоть и юный, всегда был опорой в хозяйстве, с удовольствием гостил у дедушки. Вместе они ходили на рыбалку… Знаете, это и есть счастливое детство: когда есть место, куда можно вернуться, и тебя ждут с любовью. Отцовский дом – это дом, где тебя любят, где тебя ждут и всегда есть место для тебя.

– Вы скучаете по родным?

– По многим вещам тоскую, но это мне придает силы, я знаю, для чего я здесь и что делаю. Это приближает к цели. Память о близких мотивирует работать. Надо работать, надо учиться для того, чтобы приблизить этот день. Не день расплаты, а день победы. Я не каратель.

В тот день разведвзвод Гонга пробирался по центру Артёмовска. Рядом шли бойцы Плюща, командира третьего взвода. Именно тогда я осознал, насколько уникально всё устроено у «Вагнера». Привычные армейские рамки вроде «роты» или «батальона» здесь были лишь условностями. Взвод Гонга насчитывал почти полтысячи человек – цифра, которая в любом уставе звучала бы как безумие. А весь седьмой штурмовой отряд, в который входил разведвзвод, приближался к пяти тысячам бойцов… Настоящая маленькая армия, готовая к бою.

Гонг берёг парней, просчитывал варианты, как выполнить задачу не мясным штурмом, а военной хитростью. Девятиэтажка, за которую шел бой – соседнее здание. Здесь группа поддержки: пулеметчики и гранатометчики. Отсюда Гонг командовал боем.

Гонг – заместитель командира разведвзвода 7-го штурмового отряда ЧВК «Вагнер»

– Командир, наши разведали, укропы заминировали подвал. Хотели подорвать дом вместе со своими, когда мы будем заходить, – сообщил голос из рации.

– Принял. Надо обезвредить мины, надо обезвредить… Главное, парней береги, – ответил Гонг.

Он превосходно разбирался в минно-взрывном деле, учил ему своих бойцов. В Артемовске ВСУ активно применяли тактику подрыва зданий, которые штурмовали «вагнера».

– Обезвреживать приходится и двухэтажки, и трёхэтажки, и пятиэтажки. Заходили, парни обрезали вовремя провод, а так бы дом полностью сложился. На третьей пятиэтажке не успели обезвредить, парни в первый подъезд заскочили, а укропы 2 подъезда сложили… К счастью, наши все живы остались. ВСУ минируют всё. Сложили в частнике целый дом перед нами. Мы только заскочили, он «фффух» – сел, всё в труху. Перед этим мы вытащили мужчину – гражданского, он рассказал, что там полный погреб ТМок[43].

Девятиэтажку в центре Артемовска ВСУ планировали сложить по такой же отработанной схеме: в момент захода внутрь штурмовых групп.

– Сейчас парни получат информацию, я думаю, сможем снять мины, тогда и будем заходить. Даже здесь на улицах они оставили ловушки для пехоты, которые мы обезвреживаем. И на технику поставили, самоделки вместе со штатными боеприпасами. Сейчас всё решим, – сообщил Гонг.

Девятиэтажка была под огневым контролем ЧВК «Вагнер». Тем, кто был внутри, оставалось либо сдаться, либо погибнуть. «Гонг» хотел обойтись без лишних смертей. И своих, и чужих. Для меня он стал примером настоящего командира, эдакого народного «бати», которого жизнь заставила взять в руки оружие.

– Вы хороший командир?

– Не знаю, о себе сложно судить. Надо спросить солдат. Большая часть парней называют меня батей.

– Что это для вас значит?

– Для меня это ответственность. Если тебя называют отцом, то ты должен сберечь своих сыновей. Я переживаю за своих бойцов, очень сильно переживаю. Они мне как дети.

– Зачем вы ходите на передний край? Вы же можете из штаба командовать.

– Начальство меня ругает за это, но по-другому не могу. Когда солдат слышит голос командира на поле боя, это значит папка пришёл и на 100 % решены проблемы. Я думаю, что поступаю правильно.

– Что вам помогает на войне?

– Наверное, тяга к знаниям. Всегда надо учиться: у подчиненных и у врага. Мне нравится.

– А что мешает?

– Наверно, прямота мешает иногда жить.

– Почему?

– Честные высказывания могут иметь негативные последствия.

– Например?

– Не могу точно объяснить, всё зависит от ситуации. Но для того, чтоб исправить некоторые вещи, зачастую приходится резать неприятную правду-матку.

– Что вами движет? Месть? Боль?

– Наверно, даже не боль, а память. Если не буду помнить отца своего и сына, кто я тогда такой? Мой отец честно трудился всю жизнь. И я честно трудился. Почему кто-то должен прийти и забрать его жизнь? Да, это больно, это трагедия, я не мог зло предотвратить, но могу его наказать. Ради достойной и спокойной жизни других людей.

Он замолкает, глядя куда-то сквозь. Тут из рации раздается голос:

– Командир, одна из групп наткнулась на мирных. По их словам, в подвале женщины и дети. Выйти не могут, двор простреливается.

В глазах Гонга мгновенно появляется блеск – холодный, собранный. Он выкручивает громкость на полную.

– Командир, что делать с гражданскими? – спросил боец.

Гонг отвечает без капли сомнений:

– Аккуратно, парни. Сперва проверить всё. Разминировать, только потом в подвал. Не суйтесь бездумно.

Делает паузу, переводит дыхание и добавляет:

– Мирных вытянуть нужно во что бы то ни стало.

Если в подвале действительно гражданские, то их нужно срочно спасать. Здание может в любой момент взлететь на воздух. Но как эвакуировать мирных во время боя, не ясно. Как только украинский дрон-разведчик заметит, что из подвала выходит группа людей, артиллерия противника сразу накроет весь сектор.

– Командир, можем поработать для прикрытия, когда выводить будут.

– Хорошо-хорошо, дежурим.

В аду боёв, среди разрывов снарядов и шквала пуль в городе укрывались сотни, а то и тысячи мирных жителей. Они были лишены тепла, еды и воды.

– Могут погибнуть мирные люди. Мы делаем всё для того, чтобы они вышли живыми. Всё, что от нас требуется – это наша работа. Наша работа, – Гонг продумывает план эвакуации.

Парни, с