«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

что он что-то искупил. Он выбрал этот путь, и, безусловно, нужно отдать должное этим людям. Многие из них, достойные, могли спокойно оставаться дома, всех обсуждать, но они отправились сюда. Однако это не искупление, на мой взгляд.

Безусловно, война меняет всех. Заглянув в глаза, можно многое понять о человеке. Некоторые вещи происходят неосознанно. Парни проходят первый бой, второй, третий, а потом смотришь – они уже матёрые. Война быстро ставит людей в рамки: либо ты учишься и побеждаешь, либо не учишься и проигрываешь. Всегда надеяться только на везение – глупо. Сегодня тебе повезло, а завтра – нет. Каждый осознанно работает над собой, внутри, потому что, уходя домой, парни становятся другими людьми, совершенно другими. Многие говорят: «Командир, мы вернемся».

Пленный, который согласился попробовать разминировать дом, начал сомневаться в своём решении. Но Гонг дипломатично напомнил, что фронт – не место для дискуссий.

– Если пленный хочет, и если ему это доверили, он должен всё это снять, чтоб вернуться живым домой, – говорит Гонг в рацию. Затем поворачивается и объясняет свои слова: – Они сами всё это заминировали, сами взрывали дома обычных людей. Разруха, конечно, Попасная отдыхает. Ничего. Как говорили, крепость Бахмут? Нам тут осталось до центра 150 метров, и наша обладминистрация. Дело времени, каких-то часов.

Упёртый, который не хотел сдаваться, оказался командиром. Его решили оттягивать с переднего края отдельно от товарищей.

– Командир, всё, этого забрали.

– Отлично, красавчик, ты лучший, браток!

– Командир, это вы у нас лучший.

– «Гонг», «Гонг» – «Лему».

– «Гонг» на связи для «Лема».

– Пришел этот карандаш. Что с ним делать?

– Пусть он тебе рассказывает, какой должна быть последовательность взведения этого механизма. Как принял?

– Принял на пятёрочку!

– Выйдешь на меня потом. Сейчас он расскажет, как разминировать.

«Карандаш» – это пленный, который вызвался помочь нашим сапёрам снять мины. «Карандашами» называли любого человека, так обозначали людей. Мы – журналисты для «Вагнера» тоже были «карандашами».

Человек привыкает ко всему. Жить в подвале, мало есть, мыться влажными салфетками, терпеть обстрелы. Даже страх смерти со временем притупляется. Не сойти с ума на фронте помогает чёрный юмор. Он настолько чёрный, что находится за гранью человеческой морали. Но без него – никуда. В ожидании, пока разведка разминирует здание, один из бойцов начал травить истории про мирных.

– Выводим их, один спрашивает: хату мне раз***ли, это страховой случай? У меня спрашивает: страховой случай или нет?! Я говорю: наверное, нет, ни одна страховка не подписывается на то, что по дому будут еб*** из РПГ. Причём много, массово, – смеясь, говорит один из штурмовиков.

– Да ты чё, это самый что ни на есть страховой случай. Вот возьмём ВСУшников в плен, а потом отправим сюда завалы разгребать, строить, штукатурить, травку сажать… На самом деле, мы не кровожадные, – отвечает другой.

– «Гонг», «Гонг» – «Лему».

– «Гонг» на связи для «Лема».

– Командир, он рассказывает, что чисто поджечь надо и всё. Длинный провод, минута времени. Как ты говорил.

– Да, я принял. До взрывателя дотянуться невозможно, я правильно понял?

– Да, да.

– Нужно её достать, и всё. Только смотри, не повреди. Подведи к тому месту, где, как ты думаешь, она стоит. Принял.

В этот момент сплетаются две реальности. Одна – здесь, в этом разбитом доме, где Гонг по рации пытается разминировать здание. Другая – там. Буквально в тридцати метрах, где работает группа сапёров, и каждое их движение может привести к трагедии.

– Может, это негуманно, но если они минировали, пусть и разминируют. Наши парни и так много сделали, сохранили им жизни и гражданским. Если сейчас есть возможность у них искупить – именно искупить – то, что они наделали. Они оправдываются, мол, что-то там они защищают… И варварски подрывают жильё своих сограждан? – вслух размышляет Гонг.

Рация продолжает разрываться:

– «Гонг», «Гонг» – «Лему».

– «Гонг» на связи для «Лема».

– Слушай, он утверждает, что это верная смерть.

– Что?

– Будет верная смерть!

– Если он вытащит? Повтори, не прошло!

– Я говорю: скорее всего ещё какая-то секретка есть. Если он вытащит – это верная смерть.

– Смотри. Он показал место, где должен поджечь?

– Сейчас, секунду.

– Пляши от того места, где должен он поджечь! Как принял?

– Да, да, сейчас, одну малую.

Гонг всё время на ногах. Он вроде телом с нами, но душой и разумом – со своими парнями.

– Трудный это процесс: консультировать сапёров по радийке, когда они работают. Проще самому сделать. Намного проще, чем контролировать процесс по связи, – Гонг делает паузу. В его взгляде появляется какая-то другая мысль. – ВСУ теробороновцев с других городов бросают сюда, не всё так хорошо и гладко у них. Пленный сообщил, что тероборона Винницы здесь. Что, тероборона Бахмута уже закончилась?

Рация оживает вновь:

– «Гонг», «Гонг» – «Лему».

– «Гонг» на связи.

– Командир, где-то около метра, не достать.

– Смотри: конец тот видишь, обрезанный, который должен поджечь?

– Нет, нет. Вот именно его не достать, он заведён под другую мину.

– Где, в каком месте его должны поджечь? Пусть покажет тот кусок! Как принял?

– Да принял, бать. Он говорит, фитиль должен торчать, и он должен был его поджечь. Он рассказал, как должно было быть, как ему объясняли.

– Может, фитиль скрутили просто?

– Я не могу узнать, подлезть туда. Сейчас попробую прощупать, нет ли рядом нажимных.

– Да, я принял, я принял. Давай только осторожно, осторожно.

– Хорошо, бать… Бать, слушай, этот провод уходит, короче, дальше. Я думал, он заходит под закладку, а он уходит ещё ниже.

– Да, я принял. Ты можешь его тронуть?

Связь прерывается, в эфире шипение.

– …Прием? «Лем», «Лем» – «Гонгу». Прием…

Вместо ответа – треск помех. Внезапно ответный сигнал проходит.

– Я пытаюсь заглянуть в ТМ-ку. Но, бать, блин, я не могу сказать с уверенностью, честно. Визуально похож на взрыватель, – проходит сообщение.

– Он должен быть чуть помягче, помягче. Ты трогаешь его или нет? Потрогай просто, – Гонг тут же включается в процесс.

– Я сомневаюсь, что это нужный провод.

– Под ТМ-ку верхнюю заходит или нет? Как принял?

– Смотри: один конец заходит в верхнюю ТМ-ку, а другой идет в самый низ походу.

– Верхнюю ТМ-ку ты видишь, как он заходит? Именно в само гнездо, гнездо ТМ-ки, видишь?

– Да-да. Вижу.

– Ты рукой дотянуться можешь?

– Да, дотягиваюсь.

– Попробуй гнездо потянуть на себя, на себя. Как принял?

– Давай, сейчас попробую… Бать, чуть-чуть выходит.

– Давай, давай вытаскивай, красавчик, давай-давай.

– Бать, вытащил!

– Красавчик, молодец! Смотри, куда дальше идёт провод. Одна часть обезврежена, обезврежена,