«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

убьём. Тушили дом два дня, уносили вещи. Нам сказали, что ничего вы всё равно не спасёте. Потом мы все пошли в подвал к соседям и оттуда несколько раз пытались эвакуироваться. Приехала за нами подружка старшей дочери Виолетты, и я уже сидела в машине. И этот, с танка, как стрельнет…

– Заклинила дверь в гараже, мама уже в машине с собакой. Сестра была во дворе, осколком её сразу насмерть… Прямо насквозь, – продолжила дочь пожилой женщины.

– Похоронная служба находилась в центре города, в наш район она уже не приезжала. Говорят, если сами доберётесь до кладбища, то похороним. Или в огороде хороните. Ищите, кого хотите. Но мир не без добрых людей, всё-таки нам помогли. Мы, наверно, из-за моего упрямства не уехали раньше. Но как можно бросить землю, в которой похоронен мой сын, где похоронены папа, сестра, и всё это творится на наших глазах? – восклицает Людмила Григорьевна.

– Мы 28-го приехали на улицу Мира, 71, откуда нас сегодня спасли. Там жили в дядиной квартире, он раньше уехал в ДНР. Без денег украинцы на эту сторону никого не пропускали. Люди помогли, деньги ему дали, и он уехал в Донецк. А мы не смогли, – продолжила её дочь. – Работали волонтёрами в школе, раздавали хлеб. Мне муж помогал разносить его по домам одиноких стариков. Потом, когда усилились обстрелы, нашу точку закрыли, перевели в ДК. С ноября в основном сидели дома. Было страшно даже выйти набрать воды в ручейке. После одного из обстрелов сгорела наша квартира. Соседям спасибо, помогли нам обустроиться в подвале, нас спасли, собачек наших спасли. Знали украинские войска, что мы находимся там. Но каждое утро, каждую ночь они стреляли со 2 этажа нашего дома. Нас не выпускали из подвала, даже за продуктами.

– Почему? – спрашиваю я.

– Потому что ждуны, предатели. А я просто на родине, на своей земле и хочу мира.

– Некоторые украинские военные относились к нам хорошо, хлеб давали, помогали продуктами и водой. А были и те, кто грабили, что могли. Хотя и осталась ерунда, – добавляет Людмила Григорьевна.

– Как я могла уйти, если сейчас не очень финансово стою на ногах? Мы этот дом купили только недавно. Родители помогли. Мы были уверены в стабильности. Работала, выполняла свой долг, я ничего не просила. И в итоге осталась без всего… А вот сейчас только прошу мира, – говорит ещё одна из эвакуированных женщин.

– Мира, мы всё время просим мира. Жалко, конечно, ребят погибших, жалко. Как сегодня нам помогали, защищали. Они под такими обстрелами шли в этот подвал, – добавляет другая.

– Нам соседка отдала генератор, это нас спасало. Мы закупили бензин на последние деньги, спустили из квартиры газовый баллон. Давно нет ни света, ни воды, нам надо было как-то жить! У нас не было цели никогда эвакуироваться на территорию Украины, потому что видела своими глазами, какой там беспредел творится. Я учитель, но не могу преподавать на русском! – делится сокровенным третья.

От этих рассказов сердце сжималось от боли. Военные сами выбирали свой путь, даже те, кто прибыл на фронт из колоний, шли сюда добровольцами… А мирные жители пережили настоящий ад, став случайными жертвами обстоятельств. Их жизни кардинально изменились в одно мгновение. Гражданское население, оказавшееся на линии боевого соприкосновения, условно можно было разделить на несколько категорий. Первая – брошенные родственниками старики, вторая – те, кто боялся покинуть свой дом, опасаясь мародерства, надеясь сохранить нажитое, третья – идейные патриоты, ожидавшие прихода российской армии и не представлявшие жизни без России. Но ни первые, ни вторые, ни третьи до конца не могли осознать, что значит, когда линия фронта проходит через твой дом, когда авиация и артиллерия стирают с лица земли целые кварталы, когда плотность стрелкового огня такова, что невозможно понять, где свои, а где чужие.

– Очень страшно было, – продолжила старшая из Артёмовых.

Дочь подхватывает:

– Даже сегодня: наши парни хотели выйти воды взять, на первом этаже был запас, только вышли – начался обстрел автоматными очередями. У нас в подвале газовый баллон. Все спрятались, собрались в одной маленькой дальней комнате. Мы надеялись, что нас освободят просто от этого насилия. Каждый раз прислушиваешься к словам: на каком языке разговаривают? А кто это? Форма у ВСУшников одинаковая, но полосочки разные на ней. Я учитель начальных классов, владею украинской мовой, на украинском языке попросила тех, кто на втором этаже засел, не стрелять в подвал. Мы мирные люди, без оружия, 7 человек. А в ответ нас начали закидывать гранатами. Осколки пробили газовый баллон, ужасный свист стоял, мы очень переживали, что он взорвётся. Но нам повезло. Потом резко стихло всё и раздался голос: «Мирные жители есть?» И тогда мы откликнулись, сказали, что дверь закрыта просто одеялом, никто не находится за дверью, что можно зайти, а хотите – мы выйдем с документами. Мы боялись, что нас снова гранатами закидают.

Речь мирных, которых сегодня эвакуировали с переднего края, очень сбивчивая, перескакивающая с темы на тему. Иногда тяжело отделить эмоции от фактов.

– Меня держит родная земля. Вчера в 5 часов утра к нам в подвал зашли ВСУ: «Почему вы не эвакуировались?» Может судьба, каждый раз нам что-то мешало. Мне приснился сон, что меня Виолетта зовёт, что при эвакуации меня могут убить. Проснулась и сразу к зеркалу – посмотрела на шею. Меня в моём сне ранило в шею, я кричу: «Виолетта!» И тут – взрыв! Рухнул соседний дом. Сон с явью сложился. После этого я стала бояться эвакуации. Понимала, что подставляю своих родных, но решила: что будет, то будет.

Вся их жизнь теперь умещается в небольшой потрепанный пакет. Да испуганная чихуахуа рядом. На войне ценности меняются. Всё материальное становится бессмысленным. Какой толк в деньгах, если ты потерял самых близких? Зачем навороченный телефон, если полгода живешь без света и связи? Люди успевали забрать лишь небольшую сумку, но чаще пакет или рюкзак. Я видел, как бабушка оставила деньги и украшения, а забрала иконы. С ними она прошла весь Артёмовск.

Кому-то кажется, что это далеко. И как будто не с нами. Попивая малиновый латте в центре Москвы, сложно представить весь ужас, который пришлось пережить этим людям. Когда в мгновение ока теряешь всё: дом, родных, будущее… Сильнее всего мне жаль стариков, второго шанса наладить и обустроить жизнь у них нет. Многим предстоит скитаться по родственникам или пунктам временного размещения долгие месяцы, если не годы.

– Сегодня