«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе - Андрей Ященко

– «Гонг», «Гонг» – «Якову», – снова оживает рация.

– «Гонг» на связи для «Якова».

– Командир, они, короче, говорят: «Мы не в курсе». Вчера утром, бл***, пришли, говорят. Но им ничего не говорили, где ходить, а где не ходить. Никому не говорили, где, что заминировано.

– Да, я принял. Спроси их: может, они знают, где мины, всё равно кто-то подходил. Как принял?

Связь прервалась. Рация шипит. Гонг раз за разом пытался связаться с саперной группой.

– «Яков», «Яков» – «Гонгу».

– На приёме, на приёме. «Яков».

– Смотри: любопытство кого-то всё равно одолевало, нос свой туда совали, подходили они 100 процентов. Спроси об этом. Как принял?

– Принял на пятёрочку.

«Бахмутская мясорубка» стала одним из самых медийных сражений в современной истории. Западные СМИ создали из города образ неприступной крепости. Сюда приезжал Зеленский, под камеры обещал, что город никогда не сдадут. Но чем дальше продвигались бойцы «Вагнера», тем пессимистичнее становились прогнозы западных журналистов. Создав из Артёмовска символ «Фортеции», командование ВСУ попалось в ловушку своей же пропаганды. Чтобы остановить натиск «Вагнера», сюда были переброшены лучшие силы: наемники, нацбатальоны, наиболее боеспособные армейские части. Командование «музыкантов» перемалывало самые лучшие подразделения армии Украины. Рация Гонга снова зашипела, затем из неё раздался голос:

– Есть здесь один, кто может всё сделать.

– Всё, тащите туда и пусть разминирует, если хочет жить. Как принял?

– Принял на пятёрочку, командир.

– Тащите, пусть показывает, как и что. Сейчас всё снимем, уберём. Ничего, ничего, я думаю, здание останется целым и всё будет нормально.

За девятиэтажкой начинались главные административные здания города. Цель, к которой шли месяцами кровопролитных боев, была хорошо видна. Это придавало парням дополнительных сил.

– Впереди обладминистрация, практически центр Бахмута, ещё 150 метров и мы – короли жизни. Поднимем наш флаг однозначно над зданием обладминистрации. И еще над многими. Там рядом городской совет. Парни красавцы. Вообще красавцы! – Гонг явно воодушевлён.

Продвижение штурмовых групп идет сразу с нескольких сторон. Заняв стратегические высоты вокруг города, бойцы «Вагнера» сильно испортили жизнь ВСУ. Противник вынужденно оттянул в Часов Яр свои артиллерию и штабы. К кульминации боев за Артёмовск основу штурмовых групп ЧВК «Вагнер» составляли бойцы из мест лишения свободы. По оценкам американской разведки, на момент активной фазы боев за город со стороны ЧВК «Вагнер» участвовало порядка 6000 сотрудников и 35 тысяч бойцов из зон.

– Кто эти парни, воюющие рядом с вами?

– Все они – герои!

– Почему вы так считаете?

– Они несут тяжёлую ношу, которую, возможно, другие не смогли бы вынести. Тот, кто подносит патроны, кто заряжает оружие, кто встает в полный рост и идёт на пулемёт.

– Как командир, можете ли вы оценить этих ребят, «проектантов», как они проявляют себя на поле боя?

– Отлично! Некоторые просто замечательно! Я горжусь, что служу с ними в одном строю. Они очень хорошо себя проявили. Да, у них свой «проект», но среди них есть хорошие люди, заслуживающие нового шанса. Думаю, они многое поменяли в своей жизни. Грубо говоря, перековались в голове и в сердце. Вспомните Великую Отечественную: многое было точно так же. Люди потом возвращались домой, заводили семьи и просто жили.

– Насколько это возможность начать жизнь с чистого листа?

– Практически для всех… Все стараются… Вернуться домой к семьям. У кого-то большой срок, он провел много времени в тюрьме, а тут подходит и говорит: «А у меня есть планы». Человек хочет жить, вы поймите, по-другому жить. Глянув смерти в глаза, он понимает, что многое в жизни потерял.

– Вы сказали, что это перековывает человека.

– Да.

– А в чем это проявляется, можете объяснить?

– Глаза людей другие – меняются. Глаза – зеркало души человека. И к семьям они обращаются по-другому.

– А лично для вас, как для командира, когда только первые ребята такие пришли, тяжело было перестроить привычную работу? Наверняка сперва относились с настороженностью?

– Тяжело, что процесс обучения для них очень короткий… Если бы можно было его увеличить, было бы идеально. Но всё зависит от людей, опять же. Кого-то нужно подтолкнуть, кого-то подпихнуть, кого-то подвести. Как с детьми, просто с детьми… Они разные, разный возраст, кто-то балуется, кто-то ещё что-то, нужно подвести их к общему знаменателю. К сожалению, времени на обучение мало, но люди быстро схватывают, быстро понимают, быстро всё аккумулируют. Видя, что происходит, люди начинают тебе подражать. У некоторых проявились организаторские и лидерские способности. Мы многих назначаем командирами взводов и отделений. Поначалу да, мы все относились с настороженностью. Но сейчас мы к этому спокойно относимся, независимо от того, «проектант» он или сотрудник компании. Или даже наоборот, есть «кашники», которые командуют сотрудниками и показывают отличный результат. Все зависит от качеств человека. Могу вам пример привести: у меня есть боец, с которым было очень тяжело. Он там знатный сиделец и всё такое. Думал, будет всегда идти сзади. А во время первого боя всё по-другому вышло… Такой, знаете, монстр вырос: и туда, и сюда побежал… Оказывается, в нем что-то спало, а тут проснулось, понимаете? Да, его ранили, он поехал лечиться, но он достойно себя повёл. Война многие вещи проявляет, многие. Лучшие качества. Но всякое бывает. Есть и худшее. Но всё равно все тянутся к лучшему.

Когда живёшь в подвалах со штурмовыми группами, вместе спишь, ешь, видишь, как они работают, получают ранения, погибают, как бы ни хотел, ты не можешь остаться беспристрастным наблюдателем. Да, ты понимаешь: вокруг убийцы, разбойники, мошенники, воры, но их преступления уходят на второй план.

Ярлык – «уголовник» отпадает, ты начинаешь видеть в них, в первую очередь, людей: сыновей, мужей, воинов. Один из главных вопросов, который занимал меня всё время нахождения в зоне боевых действий: возможно ли искупление вины подобным образом? Искупление огнём фронта или смертью? У Гонга было своё мнение.

– Не думаю, что смерть – это искупление. Грехов или ещё чего-то. Если человеку дана жизнь, значит, никто не вправе её у него забирать. Здесь, скорее всего, выбор человека: пойти на войну и выполнить свой долг. Выполнил честно свой долг и погиб. Это, я думаю, достойно. Но не считаю, что это искупление.

– Почему?

– Я сейчас объясню. Даже если говорить о людях, совершивших проступки и понесших наказание, они сами сделали выбор, придя сюда. Они хотели что-то сделать, изменить свою жизнь к лучшему. Кому-то удалось выжить, кому-то – нет, он погиб. Честь и слава ему. Но он сделал свой выбор. Это не значит,