Свистящие стрелы Маодуня - Юлий Сергеевич Худяков

По приказу шаньюя из черепа юэчжийского владетеля сделали чашу для вина, чтобы, пируя, шаньюй мог вспомнить о своей победе и припугнуть неверных вассалов. После этого орда юэчжей распалась. Большие юэчжи ушли на Тянь-Шань, в земли саков, которых теснили еще дальше — на юг, в Бактрию. Малые юэчжи покорились хунну и остались жить в Наньша-не. В ходе погони за юэчжами хунну покорили племена, жившие на Тянь-Шане. Жившие в Ордосе племена лоуфаней и байянов покорились хунну, стали их вассалами. В вассальную зависимость от хуннских шаньюев попали динлины, гяньгуни и другие степные кочевые племена. Хунну широко расселились по Монголии и Забайкалью. Многие группы номадов вошли в состав хуннского народа, благодаря чему значительно возросла его численность.

Создание Хуннской державы сделало ее грозным противником самого мощного государства Восточной Азии, китайской империи Хань. Отношения с Китаем стали главным направлением внешней политики Маодуня и всех последующих хуннских шаньюев. При завоевании Ордоса Маодунь-шаньюй «обратно взял все земли», некогда захваченные китайцами. После покорения многочисленных кочевых степных племен военная мощь и численность хуннской армии значительно возросли. «При Модэ [Маодуне] Дом Хунну черезвычайно усилился и возвысился; покорив все кочевые племена на севере, на юге он сделался равным Срединному Двору» [Бичурин 1950: 48]. Осознав свою возросшую военную силу, шаньюй Маодунь не преминул использовать ее против империи Хань.

Свой первый военный поход в Китай хунну совершили в том же 201 г. до н. э., в котором шаньюем Маодунем были покорены все кочевые племена Великой степи. Китайский император Гао-ди воспринял хуннскую опасность всерьез. Он собрал огромное войско и самолично возглавил поход против кочевников, желая уничтожить «варваров» одним мощным ударом, подавить их своей многочисленностью. Шаньюй Маодунь принял вызов. Искусно маневрируя и отступая со своими всадниками на быстроходных конях, он смог заманить китайское войско в западню, в теснину в горах, где окружил передовой отряд китайского войска во главе с самим императором.

На протяжении семи дней авангард китайской армии не мог вырваться из окружения, и остальная многочисленная китайская рать не смогла прорвать кольцо, спасти императора и доставить голодающим воинам съестные припасы. Положение было критическим, ханьской императорской армии грозили голодная смерть, полный разгром, позорный плен. После такой ошеломляющей победы у ног шаньюя Маодуня лежала бы вся обезглавленная и обезоруженная империя Хань с ее многочисленным населением, городами и возделанными полями.

Однако кочевников погубила алчность. Китайцам каким-то образом удалось пробраться в ставку шаньюя, подкупить яньчжи, супругу Маодуня, чтобы она уговорила своего своенравного мужа и повелителя выпустить из окружения императора Гао-ди с войском. Учитывая свирепый нрав хуннского владыки, который без малейших колебаний выстрелил в родного отца, казнил мачеху и младшего брата, рубил головы недогадливым старейшинам и воинам, отдал одну из своих «любимых яньчжи» правителю дунху, мы можем посчитать затею китайцев и не в меру алчной супруги шаньюя безрассудной. Однако, как ни странно, Маодунь-шаньюй дал себя уговорить и выпустил императора и ханьское войско из окружения. Возможно, яньчжи действовала не самостоятельно, а с согласия шаньюя, которому китайцы обещали заключить мир на самых выгодных для хунну условиях.

Хунну вернулись в свои степи. Император Гао-ди немедленно прекратил войну и отправил в ставку шаньюя Маодуня ханьское посольство, во главе которого стоял князь Лю Гин, для того чтобы «заключить договор, основанный на мире и родстве». Хотя заключить сам договор во время этого визита не удалось, посол Лю Гин стал после этой поездки во вражеский стан ревностным сторонником «умиротворения» хунну на основе мирного договора. Наверное, на него произвели впечатление многочисленность и выучка хуннских войск. Несколько опустошительных набегов хунну на пограничные районы империи Хань помогли склонить императора Гао-ди в пользу заключения мира и династийного союза с хуннским шаньюем и правящим родом Силюанди. Лю Гин настаивал и уговаривал императора выдать за Маодуня замуж китайскую принцессу. Он прельщал императора тем, что новым шаньюем, преемником Маодуня, может стать его сын от китайской принцессы, внук ханьского императора. Следовательно, он должен будет вести себя по отношению к императору как младший родственник, относиться к Гао-ди как внук к деду. Императору было жаль отдавать свою дочь в руки «диких и необузданных варваров», но ради спокойствия и безопасности государства он был готов на эту жертву. Однако когда принцесса Люй-хэу узнала, что ее собираются выдать замуж за «кровожадного хунна», категорически отказалась ехать в ставку шаньюя Маодуня, заявив, что покончит с собой, если ее будут принуждать к замужеству. И тогда китайцы совершили настоящий подлог, вместо природной, урожденной в императорской семье принцессы император Гао-ди отнял у одного из придворных вельмож его дочь, специальным указом возвел ее в достоинство принцессы и послал шаньюю. В 198 г. до н. э. ханьское посольство во главе с «главным умиротворителем» хунну Лю Гином препроводило свадебный кортеж приемной «принцессы» в ставку шаньюя. Договор был заключен, все условия соблюдены, между державой Хунну и империей Хань воцарились «мир и родство», а подложная «принцесса» стала женой, одной из «любимых янь-чжи» Маодуня-шаньюя. По договору «мира и родства» Ханьская империя была обязана ежегодно поставлять своим хуннским «сородичам» немалое количество шелковых и хлопчатобумажных тканей, вина, риса, различных продуктов и ремесленных изделий. В хуннские земли хлынул поток китайских вещей. В хуннских памятниках в Монголии и Забайкалье найдены бронзовые зеркала и монеты, палочки для еды из слоновой кости, лаковая посуда и нефритовые изделия, железные клинки с чеканенными иероглифическими надписями. Но главным, «стратегическим», китайским товаром, который больше всего интересовал кочевников, был шелк. Шелковая материя, из которой кроили и шили одежду, помимо яркой расцветки и вышивки, обладала дезинфицирующими свойствами. Тот, кто носил такую одежду, был избавлен от паразитов. Поэтому шелк стал не только предметом торговли, но и орудием дипломатии.

Фактически договор «мира и родства» узаконил регулярную уплату дани китайской империей своему северному соседу в обмен на прекращение разорительных набегов. Размеры этой дани были столь велики, что многие предметы, изготовленные в Китае, от хунну попадали к другим, вассальным кочевым племенам, жившим в отдаленных землях Южной и Западной Сибири. Поток китайских изделий подавил и вытеснил у хунну некоторые предметы местного ремесла. По договору «мира и родства» ханьский император и хуннский шаньюй считались «братьями», то есть равными друг другу правителями союзных государств.

С помощью демонстрации военной мощи хуннского войска шаньюю Маодуню удалось добиться формального равенства с ханьским императором, «сыном Неба», правителем «Поднебесной», а саму империю Хань превратить в своего постоянного данника. Однако этого Маодуню показалось мало. Когда через несколько лет ханьский император Гао-ди умер, хуннский шаньюй направил посланника к его вдове, Гао-хэу, с