Собрание сочинений. Том 3. Политический сыск и русское общество в XVIII веке - Евгений Викторович Анисимов

и лежали пытанные и непытанные колодники и колодницы. В срубе были небольшие окошки для милостыни. В одном деле упоминается, что колодник Никита Кирилов, сидя в 1714 году в «бедности», увидел через окно проходившего мимо человека, кричал «слово и дело», требуя, чтобы караульный схватил его[593]. Этот факт говорит, что посторонние могли довольно свободно подходить к «бедности». Известно и другое, не менее выразительное название этого места заключения — «беда»[594].

С весны 1718 года в Преображенском находилась, кроме приказа Ромодановского, как уже говорилось, и Тайная канцелярия П. А. Толстого. Потом ее здание унаследовала Московская контора Тайной канцелярии и даже екатерининская Тайная экспедиция. Во второй половине XVIII века знаменитое здание заметно обветшало, и привезенного в Москву осенью 1774 года Емельяна Пугачева посадили на старом Монетном дворе на Красной площади.

С весны 1718 года главной тюрьмой политического сыска становится Петропавловская крепость, прозванная иностранцами «русской Бастилией»[595]. То, что Петропавловская крепость стала резиденцией как самой Тайной канцелярии, так и ее тюрьмы, объяснимо очевидным удобством этого мощного оборонительного сооружения на клочке суши, отделенном от города, с одной стороны, рекой, а с другой — протокой. В документах петровского времени крепость чаще называли «город». «Оного колодника изволите посадить в город» — такое распоряжение получил А. И. Ушаков в феврале 1720 года[596]. Во многих документах Петропавловская крепость называется также «Гварнизон»[597].

Еще до переезда сюда Тайной канцелярии тюрьма уже здесь была. По общему признанию историков, первыми колодниками были двадцать два моряка с корабля «Ревель», погибшего в сентябре 1717 года при невыясненных обстоятельствах, а также участники так называемого Бахмутского соляного дела[598]. Из политических узников одним из первых был племянник Мазепы Андрей Войнаровский, который стал настоящим старожилом крепости, просидев в ней пять лет. В конце 1723 года под конвоем его отправили в Сибирь, где он и сгинул[599]. С 14 июня 1718 года крепость стала последним земным пристанищем и для царевича Алексея Петровича. Думаю, что, решая вопрос о начале тюрьмы в крепости, нужно иметь в виду и информацию Ф. В. Берхгольца, который в 1721 году писал, что раньше в казармах крепости содержали пленных шведских офицеров. Это вполне правдоподобно — пленных часто держали в крепостях.

Нам точно неизвестно, как выглядела первоначально Тайная канцелярия и ее следственная тюрьма. Думаю, что под новое учреждение отвели здания, принадлежавшие гарнизону крепости. Они размещались как вокруг Петропавловского собора, так и в бастионах крепости. Обыкновенно такие здания называли «казармами». Это были мазанковые или деревянные одно- и двухэтажные сооружения. В одних на случай осады крепости устраивали склады, погреба и провиантские магазины, в других жили караульные солдаты и офицеры. Из записи книги Гарнизонной канцелярии от 14 июня 1718 года видно, что царевича Алексея посадили «в роскат (бастион. — Е. А.) Трубецкой в полату». По описанию современника, который называет помещение, в котором сидел царевич, «казармой», там были «великие сени» и два или три «упокоя», в одном из которых жила прислуга царевича, а в другой находилась его «опочивальня»[600].

Вполне возможно, что для содержания царевича использовали освобожденную специально для этого гарнизонную казарму. Пытали же царевича в каземате Трубецкого бастиона. Это видно из записи журнала от 2 мая 1718 года: «Изволил его величество быть в гварнизоне в застенке, который учрежден в Трубецком роскате в каземате». По тем временам оборудовать камеру пыток не представляло сложности в любом сарае — была бы нужная высота для «виски» да перекладина под потолком или вбитый в стену крюк. Для пыток в 1735 году Егора Столетова в Екатеринбурге В. Н. Татищев построил простой сарай — этого было вполне достаточно для розыска[601]. В Петербурге были и другие места пыток. Из дела 1718 года известно, что царевича Алексея вывозили за город на дачу П. И. Ягужинского и там пытали в сарае[602].

В 1722 году колодники в Петропавловской крепости сидели в нескольких казармах. Две казармы — офицерская и солдатская, находились «у Кронверских [ворот]», то есть у ворот между кавальером Анны Ивановны и Зотовым бастионом. Колодники сидели также в офицерских казармах «у Петровских [ворот]», «у Васильевских [ворот]», «у Невских [ворот]»[603]. Знатных узников держали и в благоустроенных домах обер-коменданта крепости и старших офицеров гарнизона. Согласно «Записке о преставлении и погребении царевича Алексея Петровича», дом обер-коменданта, куда перенесли тело царевича, был на том же месте, где стоит это здание и сейчас[604]. Впрочем, в записи журнала Гарнизонной канцелярии от 27 июня сказано, что тело царевича «из Трубецкаго роскату из караульной палаты вынесено в губернаторский дом, что в гварнизоне», а на следующий день перенесено в Троицкий собор[605]. Если здесь нет ошибки, то речь идет о какой-то резиденции А. Д. Меншикова в крепости, хотя на сохранившихся планах примерно того же времени такого дома не видно. Царевну Марию Алексеевну, арестованную в 1718 году по делу Алексея Петровича, поселили «в плац-майорских красных хоромах»[606]. Местонахождение их неизвестно.

Когда возникла страшная тюрьма в Алексеевском равелине, точно сказать невозможно. Историки города считают, что ее деревянное здание построили либо в середине, либо во второй половине XVIII века[607]. Однако в одном из документов Тайной канцелярии за 1722 год сказано, что колодник Игнатий Иванов сидел за особым караулом «в равелине, в офицерской», надо полагать, казарме[608], что позволяет датировать основание тюрьмы в Алексеевском равелине никак не позже 1722 года (Иоанновский равелин заложили позже — летом 1731 года). Зато точно известно, что старая тюрьма в равелине простояла до 1769 года, а потом была заменена новым зданием[609]. В одном документе 1722 года упомянуты также многоместные тюрьмы для прочих узников в самой крепости: «Первая казарма» на пять человек и «Вторая казарма» у Кронверкских ворот на семь человек[610]. Таким образом, в 1722 году колодники сидели в семи-восьми местах крепости.

Кроме того, по данным 1718 года, политических преступников держали и в гарнизонной гауптвахте. Как сообщал прапорщик Яков Машнев, он стоял на карауле в гауптвахте, и «в то-де число как ц. в. (Петр I. — Е. А.) изволил быть в крепости и шел мимо гобвахты и за ним дьяк, и (сидевший на гауптвахте доносчик. — Е. А.) поляк Григорий Носович ц. в. незнаемо что закричал и его величество хотел к нему, Носовичу, подойти и спросить хто таков кричит и камендант Санкт-Петербурхской господин Бахметев е. ц. в. сказал, что тот поляк кричит пьяный и тогда ц. в. от той гобвахты и прочь пошел»[611]. Андрей Богданов в своей книге о Петербурге середины XVIII века писал, что «гобвахта, нарочетой величины хоромы, построенные были против церкви, где ныне (то есть в середине XVIII века. — Е. А.) каменной дом обер-коменданта»[612].

К 1737 году, от которого до нас также дошли сведения о Тайной канцелярии, в ее распоряжении было почти два десятка зданий, где вели допросы, сидели со своими бумагами подьячие и было три палаты для заключенных. Само здание Тайной канцелярии переделали из гарнизонной казармы, которую, по-видимому, получил А. И. Ушаков, когда с вновь образованной Тайной канцелярией перебрался из Москвы в Петербург в 1732 году. Возможно, что именно это здание описывал прусский пастор Теге, сидевший в крепости в конце 1750‑х годов. По его словам, это был обширный дом со множеством комнат: «Пройдя ряд комнат, в которых сидели секретари и писцы, я введен был в длинную, прекрасно убранную присутственную залу. За столом, покрытым красным бархатом, сидел один только господин…»[613]. Вероятно, пастора ввели к «судейскую светлицу», где обычно заседали судьи канцелярии.

Все другие здания канцелярии были разбросаны по всей крепости и в делопроизводственных документах Тайной канцелярии имели свои названия. Всего в 1737 году в этих зданиях было 42 колодничьи палаты. Большая тюрьма из девяти палат для колодников находилась в помещении, которое называлось «старая тайная». Так, вероятно, обозначали здание старой Тайной канцелярии (1718–1726) П. А. Толстого. В 1730‑х годах оно было перестроено под тюрьму. Переделали