Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

было начинено поражающими элементами для пущего эффекта при нанесении удара. Я уже сталкивался с такой подлянкой, когда работал с «охотниками за БПЛА». Самое отвратительное, что подобные же «подарунки» отправлялись противником в мирные города, где эти самые шарики калечили обычных людей, никак не связанных ни с армией, ни с военными объектами.

* * *

Насыщенный на события день закончился в ПВД подразделения, которым командовал Атлет. Непредвиденные приключения лишили меня возможности вернуться в свою обитель, но я об этом особо не сожалел. В эту командировку половину времени провел у ребят в разных уголках Донецкой Народной Республики. Ну, а у Атлета можно было вполне остаться до конца срока, ведь здесь было привычно все: быт и люди, да и само подразделение никогда не сидело на месте, а значит, у меня всегда были свежие темы для репортажей.

После успешного выполнения задачи мы уже по традиции собрались в самодельной бане. Парил вениками один из бойцов спецназа, который предварительно напомнил главное правило: «В бане все равны».

– Поэтому пощады не будет никому, ни солдатам, ни офицерам, ни майорам, ни генералам, – говорил он, нагнетая жаркий воздух двумя дубовыми вениками.

Экзекуция продолжалась какие-то минуты, которые показались вечностью. Однако после в тело пришло настоящее расслабление. Мы сидели с офицерами в прохладном предбаннике (как-никак была уже осень) и попивали крепкий чай из самовара.

– Ну что, покажешь в сюжете все как было, или опять порежут до минуты? – улыбаясь спросил Атлет.

– Ты же знаешь мой принцип из старой советской песни про журналистов: «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете», – попытался я отшутиться.

– Все бы ничего, но ты уж почти восемь лет, как носишь погоны. Наверное, бывших журналистов не бывает, но я тебя уже не первый день знаю. Все же не только ради «строчек в газету» или сюжетов на телеканалах, не так ли? – продолжал выпытывать майор.

– Ну даже какие-то минуты и даже секунды на федеральных экранах сохранят в истории повседневный подвиг твоих ребят. Какой-то архив дойдет до будущих поколений. По крайней мере мне хочется в это верить, – постарался я ответить откровенней.

– Это же будет лишь вершина айсберга. Выхолощенная до официальной версии. Кто расскажет, как это было все на самом деле? – не унимался Атлет.

– Придется написать об этом книгу, чтобы я всегда мог сказать, что это художественный вымысел. Иначе Старого и тебя дрюкнут за его выкрутасы с тротиловой шашкой.

Предбанник содрогнулся от мужского смеха.

– Так, товарищи офицеры, судя по всему, пришли в себя после первого сеанса. Надо бы повторить, – в дверном проеме появился внештатный банщик со свежими вениками.

Осень 2025

Возвращение

«Война не окончена, пока не похоронен последний погибший солдат», – говорил великий русский полководец Александр Суворов. Посмотрим правде в глаза, но, пожалуй, нет таких войн, где бы каждый ее боец упокоился со всеми почестями, не значился бы пропавшим без вести. Сколько их осталось лежать где-то там в лесах, болотах… Я каждый год перед 9 мая забиваю в поисковиках фамилию своего прадеда, в надежде, что его все-таки нашли, пусть и более чем спустя восемь десятилетий. Ведь пропавшие герои иногда возвращаются. Кто-то через годы, кто-то через десятилетия, кто-то через недели, кто-то никогда. В 2022 году двое пропавших без вести вернулись в родную деревню. Один спустя 82 года, другой спустя месяц. Разные войны, разное время, но похожие судьбы…

* * *

Красноармеец Митрофан был стреляным воробьем. Еще до Великой Отечественной войны он прошел срочную службу, а после участвовал в «финской». Детство в деревне на севере Нижегородской губернии (Горьковской области) заложило в нем те качества, которые позволили достойно пережить все трудности той войны. Он прошел ее без ранений и обморожений, хоть и не раз смотрел смерти в глаза.

22 июня 1941 года он сам явился в военкомат, потому что не мог иначе.

– Лучше я пойду на фронт, чем желторотые юнцы, которые ни пороха не нюхали, ни каши солдатской не едали. Я на войне, как рыба в воде. Так что не поминайте лихом. Ну, а если не вернусь, дочке рассказывай, что был у нее дядька, но жизнь отдал за нашу Родину, – сказал Митрофан своей старшей сестре, держащей на руках завернутого в одеяло новорожденного ребенка. Кто бы мог подумать, что его племянница будет в числе тех, кто проводит его в последний путь.

Красноармеец Митрофан вернулся домой спустя более чем 80 лет.

Последний бой красноармейца произошел в Старорусском районе ныне Новгородской области. Знаете, историки о тех событиях написали многое, нередко рассуждая о том, как надо было, и стоило ли вообще контратаковать в этом месте. Ничего не меняется, мы имеем уже несколько поколений критиков и советчиков, которые готовы рассуждать о том, как взять «Киев за три дня», и о том, как можно было избежать большого числа потерь в годы Великой Отечественной. Мы часто повторяем, что «история не терпит сослагательного наклонения», но еще чаще рассуждаем «если бы, да кабы». Пожалуй, судить о прошедших сражениях не возьмется лишь тот, кто сам побывал там или в подобных ситуациях.

Так или иначе полк, в котором служил красноармеец Митрофан, предпринимал «бессмысленные» (так их назовут спустя десятилетия, так как они действительно не принесли желаемого результата) контратаки на вражеские укрепления, спешно отрытые немцами в лесистой местности. Коренной перелом (опять же, по историческим меркам) в войне еще не произошел, наша армия сражалась насмерть, чтобы остановить и выбить со своих позиций фашистов. Так было и здесь.

Враг сумел создать многослойную оборону, приспособив брошенную мелиоративную канаву под окопы. Именно сюда с криком «ура!» ворвался красноармеец Митрофан с еще десятком своих сослуживцев. Именно он первый встал в полный рост, когда понял, что вражеский пулемет, прижавший их к земле, оставит их лежать здесь навсегда, так и не позволив дойти до заветного рубежа. Каким-то чудом порция свинца, предназначенная ему, прошла мимо, и он бежал вперед, нацелив свою винтовку на огневую точку врага. Он был готов повторить подвиг Александра Матросова, накрыв собой вражескую амбразуру, но на его глазах очередь из нашего пулемета срезала голову фрицу. Второй номер, ошарашенный страшной гибелью товарища, на секунду растерялся, но, придя в себя, попытался его оттащить, дабы занять его место, но не успел. Удар штыка пришелся ему в шею наискосок, и под его весом разящее лезвие ушло куда-то вглубь, перебивая трахею