Операция «Цветы плюща»»: роман о Холодной войне - Роберт Дж. Уиллискрофт

— Вот чёрт! — сказал я Крису, Потсу и всему ЦП в целом. — Ни хрена себе переход.

— ЦП, гидроакустика, — объявил Кинг. — Контакт с подавленной кавитацией, пеленг сто двадцать, присваиваю обозначение «Кило-три». Это погружённая подводная лодка, сэр, на глубине шноркелирования. Слышу цикл клапана шноркеля.

Там, на дизельной субмарине, обстановка была очень неприятная — море было явно слишком бурным для нормальной работы на шноркеле. Сам факт использования шноркеля означал, что это почти наверняка не атомоход. Здесь, в этих водах, это значило — скорее всего, ещё один «Виски», или…

— ЦП, гидроакустика. «Кило-три» — тот самый «Виски», с которым мы возились в заливе Шелихова.

Вот тебе и воссоединение семейки.

Командир вышел ко мне в ЦП и занял своё место, откинувшись в кресле, раскуривая одну из своих сигар.

— Как хочешь это разруливать, Мак? — спросил он.

Я знал, что, выходя из пролива Крузенштерна, нас будут встречать. Но «Огневой» с «Одарённым» — этого я не ожидал. «Виски» — ещё куда ни шло: у того командира к нам личный счёт. Но эти двое? Я не из тех, кто верит в совпадения — но если только кто-то на борту не сообщил им, где именно мы пересечём Курилы, как иначе объяснить их появление?

Я поделился своими соображениями с Командиром, который в совпадения тоже не верит.

— Смотри на это вот как, Мак, — сказал он. — Ты вычислил, как нам сюда добраться, влезши в голову их командира. Мы уже знаем, что этот парень — не дурак. С высокой вероятностью он имеет довольно ясное представление о том, как именно его лодку так разделали. Поверить в это ему трудно, но когда он перебрал все другие варианты и отбросил нереалистичные — как ты думаешь, что у него осталось? — Командир улыбнулся мне. — Ну, Мак?

— Когда ты так формулируешь, Командир, — сказал я, — ответ, если и не очевидный, то уж точно лежащий на поверхности. Там явно были водолазы. Не могли же это быть свои. Единственной возможной целью был упавший ракетный груз — потому что кабельная прослушка — даже не в зале заседаний, не то что на экране радара.

Командир кивнул.

— Значит, он знает, что янки здесь с возможностью выхода водолазов.

Командир продолжал кивать.

— И мы поставили его в дурацкое положение.

На лице Командира расплылась ухмылка, изо рта потянулась едкая струйка дыма.

— Значит, он ставит себя на наше место, не зная деталей, но имея общее представление о задаче. Он должен догадаться, что мы тащим снаружи на корпусе то, что взяли… а значит, мы ограничены в скорости. Он не может не принять во внимание и наш перехваченный сигнал о курсе на Японию — но он хитрый сукин сын. — Я начинал входить во вкус. — Он созванивается по видеосвязи со своими приятелями-«кашинцами», и они занимают позицию именно там, где он сам пересёк бы Курилы, будь он на твоём месте. — Я развёл руками и ухмыльнулся Командиру. — Мы сюда приходим и — видим их уже ждущими. Значит, он нас перехитрил, Командир?

— Не совсем, Мак. Просто мы его не перехитрили.

С этим не поспоришь. Суть, однако, в том, что два современных эсминца класса «Кашин» и один старый конвенциальный субмарины времён Второй мировой войны с командиром мирового класса стоят между нами и дорогой домой. На нашей стороне — шторм, и прикрытие у нас есть ещё минимум на сутки, пока он не уляжется.

Буксируемая антенна «Огневого» при такой погоде стоила гроши, и ни у «Огневого», ни у «Одарённого» не было подкильной гидроакустики, способной обнаружить нас в этой каше. Зато на «Огневом» был вертолёт с опускаемой гидроакустической станцией и гидроакустическими буями. Если машина вообще сможет летать в такую погоду, они, возможно, смогут нас найти — но никаких гарантий.

«Виски» же имел несколько часов подводного хода. Гидроакустики только что установили, что он идёт на шноркеле — значит, аккумуляторы, скорее всего, заряжены полностью. В такую погоду «Виски» и вертолёт «Огневого» не смогут осмысленно взаимодействовать — им попросту не выйти на связь друг с другом. В тихую погоду — может, и да, но не в этой каше.

Итого: взбешённый «Виски» и ныряющий вертолёт, действующие независимо, при ограниченных «Кашинах» в резерве — до улучшения погоды. Значит, нужно проскользнуть раньше, чем это случится. Командир изучил карты, отметив, что достаточно глубокий канал проходит через южную часть пролива Крузенштерна. У нас было три преимущества: мы можем работать на глубинах вдвое больше максимальной глубины «Виски», нам не нужно всплывать, и мы значительно тише.

И всё же наша ограниченная скорость нас убивала. Если хоть один из них возьмёт нас на прицел, уйти из петли будет крайне тяжело. Так что наша задача — моя задача прямо сейчас — состояла в том, чтобы этот роковой прицел вообще не появился.

Командир подозвал меня к карточному столу, где они с Ларри совещались. Ларри проложил маршрут вдоль глубоководного канала, прижимаясь к его северному краю и выходя в Тихий океан в северо-восточном направлении.

— Пока шторм даёт прикрытие, — сказал Командир, — будем использовать ядерную установку, сберегая аккумулятор. Но как только наверху успокоится — переходи на аккумулятор и объявляй ультратишину. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Не жди моей команды. Как только сочтёшь, что пора — действуй. У тебя полная свобода по глубине и курсу, чтобы держаться от этих парней подальше. Чего бы это ни стоило — не входи в их зону обнаружения.

Я понял, что он имеет в виду. Это была не игра. Никто не знал, где мы находимся. Если они смогут потопить нас, прежде чем мы выйдем в открытый глубокий океан, даже наша система SOSUS, возможно, нас не засечёт. Иван не понимал, как нам удаётся отслеживать его почти везде в океане, но был достаточно уверен, что мы это умеем. О нашей сети SOSUS он знал, но не имел ни малейшего представления о том, как мы добиваемся такого качества слежения. Вывод один: нам действительно нужно было проскочить мимо этих трёх противников быстро и незаметно — иначе мы могли вообще не добраться домой.

Командир взял микрофон общей связи. — Минёр в ЦП.

Вскоре Джош появился в ЦП. Командир обрисовал ему обстановку и спросил: — Ложная цель всё ещё в первом торпедном аппарате?

— Так точно, сэр — заряжена и готова к выстрелу.

— Хорошо. Остальные три — тридцать седьмые, верно?

— Так точно, сэр.

На «Палтусе» было четыре торпедных аппарата в носовом отсеке и