Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

Заметка в советской газете

Оно небольшое — всего несколько десятков листов. Попробуем по этим документам восстановить картину злодеяний, которые повергли в шок жителей Харькова и всей Украины.

Первые тела женщин стали находить осенью 1933 года.

Хронология событий выглядела пугающе. В ночь с 14 на 15 ноября в одном районе, но на разных улицах были обнаружены трупы двух женщин. Обе были изнасилованы и убиты ножом. Личные вещи, украшения и деньги остались нетронутыми. Обе жертвы возвращались домой поздно вечером после рабочей смены.

Всего через сутки — в ночь с 16 на 17 ноября — преступник совершил новое нападение. Женщине, возвращавшейся с вечерней смены, повезло: она смогла оттолкнуть нападавшего, получить лишь порез левой руки и убежать. А вот другой жительнице города удача не улыбнулась — ее тело нашли наутро.

Четыре жертвы за две ночи! Сразу стало очевидно, что действует один и тот же человек.

После этого убийца внезапно залег на дно. Полгода в Харькове было все спокойно (позже выяснится, что в это время инженер находился в командировке в Москве). Но летом 1934 года Харьков захлестнула вторая серия убийств.

На рассвете 12 июня 1934 года был обнаружен труп молодой девушки.

18 июня около телеграфного столпа нашли еще одну погибшую. Ее личность установить не удалось — даже к моменту вынесения приговора она оставалась неопознанной.

В ночь с 19 на 20 июня маньяк, вооружившись молотком и ножом, напал на прохожую, которая шла с работы. Девушка закричала, на шум выбежали соседи. Нападавший испугался и скрылся, но оставил на месте преступления свое кепи. Эта улика позже сыграет роковую роль.

20 июня — снова труп.

Преступник потерял всякую осторожность. Тела стали находить едва ли не каждое утро в самых разных местах: под мостом, у складов, во дворах жилых домов.

Жертвы внешне не были похожи друг на друга: блондинки и брюнетки, с длинными и короткими волосами, совсем юные (одной из них исполнилось всего 14 лет) и женщины среднего возраста. Их объединяло только одно — они в одиночестве возвращались домой поздно вечером.

Не все жертвы умирали на месте преступления. Девушка, на которую маньяк напал в ночь с 7 на 8 июля 1934 года, смогла добраться до дома, но на следующий день скончалась от тяжелейшей черепно-мозговой травмы. Были и те, кто выжил, но остался инвалидом. В материалах дела упоминаются пострадавшие, одна из которых «утратила дар речи», а другая — «лишилась памяти». Почти все женщины (за исключением тех, кому удалось сбежать, и еще двух погибших) подверглись жестокому сексуальному насилию, о чем свидетельствовали тяжелые повреждения.

Последней жертвой маньяка стала 39-летняя женщина, труп которой обнаружили у реки 29 июля 1934 года.

Город буквально трясло от страха. На советскую милицию сыпались обвинения в бездействии. Однако оперативники в действительности бросили немало сил на поимку преступника. Из материалов дела, включая показания самого Малышева, следовало, что улицы патрулировались практически повсеместно. Сотрудники правоохранительных органов дежурили круглосуточно, но по роковому стечению обстоятельств каждый раз оказывались далеко от очередного места нападения.

Сегодня может показаться удивительным, почему женщины продолжали в одиночку ходить по ночным улицам. Но у них просто не было выбора — заводы работали в несколько смен. Тем не менее жители Харькова стали бдительнее: они чаще прислушивались к шуму за окном и, вооружившись чем придется, выбегали на помощь при первых же криках.

Задержали Малышева в ночь последнего убийства недалеко от его дома. Патрульный милиционер обратил внимание на мужчину, который пытался отмыть какие-то пятна со своих туфель. Его доставили в кабинет судебно-медицинской экспертизы для осмотра. На его рубашке, фуфайке, брюках, носовом платке и белье обнаружили следы крови и семенной жидкости.

«Кроме того, — отмечалось в материалах следствия, — у Малышева при себе был найден складной нож большого размера, а во дворе дома, где он проживает, — и молоток».

В ящике стола в его квартире нашли окровавленное белье.

Главными вещественными доказательствами стали забытое на месте преступления кепи, испачканные туфли и одежда. Дополнительным косвенным подтверждением вины послужил и тот факт, что в периоды командировок Малышева в Москву нападения на женщин в Харькове полностью прекращались.

Здесь необходимо подробнее остановиться на личности подозреваемого. Сведений о нем сохранилось немного. Иван Степанович Малышев, 30 лет, происходил из рабочей среды. Он работал инженером-практиком (не написано, правда, где), был женат и воспитывал ребенка. Ранее, в 1929 году, его уже судили по статье 170 УК УССР, однако детали того преступления в документах отсутствуют.

— Все свое время я отдавал работе на производстве и к 28 годам получил звание инженера-практика, — утверждал Малышев на допросе.

Характеристики с места работы были исключительно положительными. Но самая лучшая, пожалуй, содержалась в особом мнении одного из судей (этот член судейской коллегии не согласился с высшей мерой наказания и просил заменить ее 10 годами лагерей). В своем документе он подчеркивал безупречное пролетарское происхождение Малышева: его дед, отец и мать были рабочими, а отец к тому же состоял в партии. Из особого мнения судьи:

Его трудовые навыки заложены в нем еще с детства, во время работы с отцом-столяром. Стоит отметить его феноменальные способности, а также службу в частях Красной армии в 1920‒1924 годах.

Под стражей инженер вел себя довольно спокойно. Вину в серийных убийствах он категорически отрицал. При этом Малышев утверждал, будто страдает лунатизмом: якобы ночью он может встать, уйти в неизвестном направлении, а наутро ничего не помнить. Жена подтвердила факт ночных отлучек, однако уточнила, что муж уходил или возвращался сильно пьяным, так что вряд ли это могло быть во сне…

Один из свидетелей на процессе вспомнил, как во время семейного застолья Малышев внезапно произнес: «Провод, провод… Телеграфные столбы… Кровь… кровь… человеческое тело… кишки». Суд расценил этот спонтанный бред как прямое указание на эпизод с убийством женщины возле телеграфного столба.

Следствие продолжалось четыре месяца. Все это время Харьков полнился слухами, а дело инженера оставалось главной темой для обсуждения.

— Сама прокуратура растиражировала мой образ по городу как дикого зверя, который не может жить без того, чтобы не напиться крови, — возмущался Малышев, жалуясь на искусственно настроенное против него общественное мнение.

Выжившие женщины и случайные свидетели его опознали. Правда, в их показаниях обнаружилось несколько нестыковок: одни описывали нападавшего как широкоплечего и бритого мужчину (Малышев по это описание не подходил), другие утверждали, что на маньяке была серая