Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

за время службы в СС участвовал в карательных операциях по уничтожению деревень Далекое, Небышино, Витуничи, Осиновик и Трамбин. Предатель Родины получил возможность искупить вину кровью. При выходе из района Ушачей, поднимая бойцов в атаку, Владимир Гиль-Родионов был убит. Останки найдены в 1992 году поисковиками и перезахоронены в районном центре Ушачи в братской партизанской могиле.

Через месяц после разгрома Полоцко-Лепельской зоны началась операция «Багратион». Советские регулярные части полностью очистили Белоруссию от оккупантов, и многие партизаны влились в ряды Красной армии.

Агентурная разведка

21 июня 1941 года. Москва. Скорый поезд Берлин – Москва прибыл к перрону Белорусского вокзала вечером. Военно-морской атташе посольства СССР в Берлине Михаил Воронцов спустился по лесенке спального вагона и покрепче перехватил портфель. Два дня назад срочной телеграммой руководство вызвало военного дипломата в столицу. Пользуясь случаем, ему дали с собой все написанные за последние дни донесения и полученные документы.

На привокзальной площади его ждала правительственная машина. Офицера усадили на заднее сиденье между двумя «конвоирами», и тот впервые за дорогу позволил себе расслабиться – за безопасность груза отвечали теперь другие.

Воронцов Михаил Александрович (1900–1986) – вице-адмирал, разведчик, участник Гражданской войны. Окончил Военно-морскую академию, после чего направлен на Дальний Восток. В 1939 году – заместитель начальника штаба Тихоокеанского флота. Затем направлен в Германию на должность военно-морского атташе.

Среди документов, привезенных Михаилом Александровичем из Берлина, самым важным была копия, полученная от военно-морского атташе Швеции. Бумага называлась так: «Официальный запрос Берлина о маршрутах шведских судов и самолетов в Балтийском море с 22 июня 1941 года с целью предупреждения нападения на них во время войны с СССР».

Агентурная разведка может осуществляться как легально, когда кадровый сотрудник выезжает за рубеж с паспортом своей страны, так и нелегально. В этом случае он использует фальшивые документы.

Обычно разведчики работают в составе «бригад» – резидентур. Там (легальной и нелегальной) каждый из членов имеет определенные обязанности: вербовка агентов и руководство работой; выполнение обязанностей радиста и поддержание радиосвязи с Центром; доставка в Центр добытых документов. Деятельностью всех работников руководит резидент.

Еще в начале двадцатых годов наша разведка начала создавать в Европе нелегальные резидентуры. После 1933 года, когда определился главный противник в грядущей войне, многие из групп были ориентированы на добывание информации по Германии. Собирались сведения о военном потенциале, реальных планах и намерениях.

После начала Второй мировой войны деятельность активизировалась. С сентября 1939-го по июнь 1941-го количество нелегальных групп в Германии увеличилось в полтора раза. Такие части действовали также в Бельгии, Великобритании, Голландии, Швейцарии, Франции, Японии, Болгарии, Югославии.

В этих государствах трудились и легальные резидентуры. Сотрудники действовали под «прикрытием» различных учреждений и посольств. Формально они числились дипломатами, шоферами, экспертами, чиновниками.

В июне 1941 года на центральный аппарат военной разведки за рубежом работало более 900 человек, из них порядка 300 – сотрудники легальных резидентур, а остальные – разведчики-нелегалы и агенты. Большинство из них даже Сталин знал только по псевдонимам. Руководитель Советского государства, сам имевший опыт конспиративной работы, понимал, что лишний раз произнесенное имя агента приближает того к провалу.

Активно действовали и разведывательные отделы штабов в военных округах, находящихся на границе. Они также направляли людей, которые вербовали агентов на территории Польши, Чехословакии, Румынии, Финляндии, Китая и других стран. В июне 1941-го за рубежом действовало свыше тысячи таких разведчиков.

С осени 1940 года разведотделы приграничных округов регулярно сообщали о сосредоточении германских войск на советской границе. Законспирированные разведчики пытались определить планы Гитлера.

Даты нападения Германии на СССР назывались самые разные. Сначала войну «обещали» в марте-апреле 1941-го. Затем – летом того же года, но лишь после того, как Берлин заставит капитулировать Лондон. С середины мая 1941-го сообщалось, что война начнется не раньше лета 1942 года.

Ситуация усложнялась тем, что точную дату знал только один человек – Адольф Гитлер. Приказ о нападении на СССР он подписал лишь 10 июня 1941-го, всего за двенадцать дней до начала наступления.

С 18 июня 1941-го от разведчиков в Москву стали поступать сведения, что немцы разворачивают армию для удара. Стало ясно, что речь идет не о неделях, а о днях. Но до сих пор военной разведке не удалось добыть ни одного документа, подтверждающего планы. Лишь бумага, привезенная Воронцовым из Берлина, подтверждала – война на пороге.

Через несколько часов после начала войны наша военная разведка будет, как говорили, «ослеплена и оглушена» противником, и всю работу придется организовать фактически заново.

В первые дни легальные резидентуры в Германии, в странах союзных с Третьим рейхом и в оккупированных государствах прекратили работу, поскольку сотрудников учреждений СССР депортировали на Родину.

Военная разведка потеряла связь с работниками в 11 европейских странах. Сами разведчики и агенты оставались на свободе. Но что толку, если они не могли передать добытые сведения?

Аналогичная ситуация сложилась с агентурными сетями, созданными в пограничных округах. После 22 июня 1941-го контакт с большинством разведчиков утратили до конца войны.

Разведгруппы не имели в распоряжении достаточного количества радиостанций и радистов. Сама аппаратура была громоздкой и часто ломалась. Не хватало батарей для раций.

Радиус действия радиостанций не превышал 1000 километров, и сигналы принимались только в западных областях СССР, не достигая ни Москвы, ни тем более Куйбышева, куда эвакуировались основные подразделения военной разведки.

Алгоритмы шифрования и ключи, которыми пользовались агенты первое время оставались неудобными и требовали много времени на шифрование и расшифровку сообщений.

У радиосвязи обнаружилось еще одно слабое место. Германская контрразведка активно использовала методы радиопеленгации для обнаружения советских радиостанций.

Радиопеленгация – определение направления на источник радиоизлучения. Уже к середине тридцатых годов она активно использовалась контрразведками большинства стран мира.

В городе, где предполагалось наличие агентурной рации противника, появлялись три автофургона с небольшими антеннами – обручами на крыше кузова. В каждом находилась радиопеленгационная аппаратура. Машины, перемещаясь по улицам населенного пункта, с точностью до дома могли определить место расположения работающей рации. После этого гестаповцы окружали здание, проводили осмотр и захватывали радиста.

Значительную часть полученной информации люди передавать не успевали.

Для особо важных сведений использовали случайные каналы связи или курьеров. Но если в мирное время гонцы относительно свободно и безопасно перемещались по странам Европы, то в военном положении подобное стало почти невозможным. Курьера могла захватить контрразведка, он мог погибнуть в результате атаки подводной лодки на гражданский корабль или под бомбежкой.

Но на Дальнем Востоке – в Японии и Китае – агентурные группы военной разведки практически полностью