Штрихи к портрету войны - Сергей Александрович Бережной

гнева руководства!» Высокое начальство даже полкового уровня вряд ли здесь окажется, а уж какой-нибудь чин из заоблачной выси – НИ-КОГ-ДА! Здесь климат не тот, бесконечные «грозы да осадки».

Майор покосился на меня: очень уж неуместен смех, хотя что возьмёшь с этих гражданских.

Заглянули в «блинчик». Один штурмовик спал, но, разбуженный ввалившимися незваными гостями, попытался встать. Его тут же остановил повелительным жестом Дмитрий: отдыхай. Штурмовик натянул бушлат на голову, и тут же раздалось громкое посапывание. Вообще-то, когда выматываешься, то засыпаешь еще «в полёте»: голова не коснулась подушки, а ты уже в плену Морфея. По себе знаю.

– Под утро вернулись, – пояснил командир. – По укроповским тылам работали.

Двое бодрствовали: один чистил автомат, другой занимался уборкой.

– У нас правило: двое спят, третий бодрствует. Есть охрана по периметру базы, есть еще внутри лагеря, но всегда один бодрствующий в «блинчике», пока другие отдыхают. Мы частенько «языков» из блиндажей таскаем – беспечность чревата, – поясняет взводный Акиф.

Словно из-под земли, появился ещё один – невысокий, крепенький, улыбающийся. Майор Дмитрий поздоровался со всеми за руку, а этого туземного вида штурма приобнял и засыпал вопросами о прошлом захвате пленных и трофеев.

Оказалось – памирский таджик, приехал в столицу за счастьем, но отправился по этапу на долгий срок. Обиды не держит, во всяком случае, внешне не показывает, хотя и утверждает, что наркоту джентльмены в погонах подложили: деньжат не подкинул, а они наркоту подкинули. И не из жадности не дал вовсе, а потому что не было – не успел заработать. Вот как получается – денег не заработал, а срок схлопотал.

– А Господь делиться велел. Соблюдать божьи заповеди надо, – назидательно и веско произнёс Икс, пряча улыбку.

Памирец – «Пригожинский призыв»: воевал в «Шторм-Z», ранения, награды, после госпиталя вымолил право воевать у майора Дмитрия в морской пехоте.

– Музизом его зовут, – улыбается взводный Икс. – Почему-то не по-нашему, а с виду славянин.

Музиз – памирский таджик

Музиз ходит, как снежный барс: мягко и бесшумно. Если нужно взять «языка», то непременно в группу включают его. А мне думалось о том, что будет с ним после войны: депортируют обратно в Таджикистан, где отмотают ему срок за наёмничество или с учетом заслуг предоставят гражданство в соответствии с Указом Президента? Скорее первое.

7

Чистивший автомат штурмовик отложил его в сторону и встал. Невысокий, крепкий и жилистый, взгляд с прищуром, будто в прицел взял. Во взгляде уверенность и сила. Позывной Цапа, зовут Андрей Царапкин. Четыре ранения. У многих «четыре» – просто какие-то сакральные цифры. У Икса четыре, у Радия – четыре, у майора Дмитрия – четыре… Хотя нет, у него всё-таки три. И слава богу!

Цапа взял «блинчик», в котором сидели укроповские спецназовцы и поливали огнём всё, что шевелилось. Впрочем, всё снаряжение и вооружение – автоматы, пистолеты, гранаты – американские. Точнее, не автоматы, а штурмовые винтовки М-16, они же AR-15, а пистолеты аналог «глока»[102]. Винтовка так себе, а вот пистолет – залюбуешься: что точность, что вес – кроме рамы, остальное композит, а в руке просто спит!

Оказывается, от нашей позиции до опорника с тем самым блиндажом было шестьсот метров. Цапа поставленную задачу не обсуждал: надо – значит, возьмём. Шестьсот метров в шлеме, «броне», «разгрузке» с восемью магазинами и шестью гранатами, за спиной рюкзак с двенадцатью магазинами и десятком гранат. Шестьсот метров, да еще под скороговорку пулемётов, бьющих ни справа, ни слева, а в упор. Сто шагов под пулемётом – это нечто нереальное. Это просто запредельно, но Цапа со своими штурмами «взяли» на одном рывке.

Две с половиной минуты или сто пятьдесят секунд бега, когда сердце бьётся не в груди, а в горле, язык вываливается под задыхающийся хрип, когда легкие рвутся на свободу, ломая и круша рёбра, когда красные круги перед глазами.

Две с половиной минуты – это много или мало? Как знать, как знать… Скорострельность пулемета в среднем шестьсот выстрелов в минуту. За две с половиной – полторы тысячи. Значит, Цапу могли убить полторы тысячи раз.

– Ты женат? – начинаю тиранить Цапу.

– Да, конечно, и дети есть.

– О чём думал, когда бежал к опорнику?

– Как о чем? – Глаза у него красивые, глубокие, но во взгляде ошалелость от такого вопроса. – Добежать бы… Задачу выполнять надо, а не думать черт знает о чем.

Цапа первым спрыгнул в траншею, гранату влево, гранату – вправо, очередь вдоль стенки влево, очередь вправо, гранату в блиндаж, следом, пластаясь вдоль дна окопа, нырок в «блинчик» – и очередь веером. Всё, фенита ля комедия.

Штурмовик Андрей Царапкин. Позывной – Цапа

Пока другие «чистили» блиндаж, Цапа бросился к другому и опять повторилось по уже отработанной схеме: граната – очередь – граната – очередь и… пленные. Зато сегодня он взял опорник с «блинчиком», в котором собрал целый арсенал начиная от «глока» и заканчивая НЛАУ[103]. А между ними – штурмовые винтовки, штурмовые гранатометы, штурмовые гранаты. И опять всё американское.

Да не главное даже, что трофеи и пленные. Главное – понять психологию этого штурма. Кто спас его от неминуемой гибели? Любовь женщины? Богородица невидимым сделала? Судьба?..

Завтра он уходит со своей группой в поиск по ту сторону границы. Верю, что вернётся. Он всегда возвращается.

8

Вышли из блиндажа на свет божий. Казалось бы, ничего не изменилось: прежние таранящие небо сосны, смыкающиеся макушками где-то под облаками, едва уловимый запах прелой хвои; всё так же замер под сосной квадроцикл с самодельной «авоськой» для перевозки раненых и груза. А вот настроение сразу поднялось после тусклого блиндажного света, и задышалось легко.

Дмитрий приготовил вторую часть обязательной программы: поздравление командира роты с первым офицерским званием. Повернулся к Иксу, распорядился построить отряд. Он всего полгода командует, а уже рождаются свои отрядные традиции: построение, объявление приказа министра о присвоении звания, речь – проникновенная и словесами изящная, поздравления боевых товарищей.

В отряде практически все командиры – выходцы из рядовых, пулями да осколками меченные. Взводами командуют рядовые, ротами – сержанты. Будто из-под земли появлялись штурмовики, вытягивались в две шеренги, выравнивали строй. Место правофлангового занял Кандыба – отрядный пес. Осиротевший приблудный кобелёк из ближней деревеньки, умница редкостный, отважный без меры под стать остальным безбашенным штурмам.

Заметив мое удивление, Дмитрий улыбнулся:

– На счету у него два беспилотника – взял в прыжке. Решили с комиссаром наградить пса, вот и думаем,