На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

Внутреннее брюзжание полковнику самому не нравилось. Как не брюзжать, если фронтовая надежда на нового главкома, прозванного в войсках генералом «Армагеддон», дававшего жару террористам всех мастей в Сирии, и здесь устроит баню украинцам, – оказалась мыльным пузырём. Опять переоценили свои возможности: высокое боевое качество армии, занизив его у противника. Шло это от той легкости, с какой был занят Херсон и остальные прилегающие к нему посёлки области на правобережье. Своеобразный блицкриг. Постреляли немного, нацисты оказали слабое сопротивление и отошли, но упорно готовятся к многодневному штурму. Проведённый в конце сентября референдум – о вхождении области в состав России – показал успех, но и вскрыл ложную устойчивость войск Херсонского гарнизона.

Итоги референдума не зачеркнёшь, но он искривил общее понимание складывающегося тяжёлого положения на этом направлении. С точки зрения действующего на передовой полковника Иванова, то есть прямого участника боёв, надо бы по его разумению приложить все усилия к тому, чтобы отбросить украинскую армию на недосягаемую дистанцию для дальнобойной артиллерии. Как-никак, областной центр в руках! Мысль верная, попытки были, штурмовые подразделения ходили в сторону Николаева, но пресечены врагом. Попросту для такой операции нет сил. Натиск же противника усиливался по всей линии соприкосновения. Осенью наша армия оставила большие территории и города в Харьковской области, в Луганской Народной Республике, хотя она полностью контролировалась народом. Для латания дыр была объявлена мобилизация трехсот тысяч резервистов, в числе которых к нему попал сибиряк сержант Бугаев, виновник очередной неприятности. Оттуда же прибыл в полк, пройдя специальную подготовку в учебном центре, толковый программист старший сержант Егорычев, который за короткий срок вместе лейтенантом Гладышевым после потерь личного состава связистов наладил оперативную работу технических средств штаба полка.

Более того, на левом берегу Днепра строится мощная оборонительная линия, быстро получившая название – «Суровикинская». Активизировалась эвакуация жителей Херсона и посёлков. Народу много, только в одном областном центре более двухсот тысяч детей, женщин, стариков, рабочих коллективов, предприятий и учреждений, голосовавших за вхождение в состав России. Попади они в руки нацистов, пощады не будет. Не начнётся же эвакуация предприятий, как это было во время гитлеровского нашествия? Красивый город с набережными, лиманами, утопающий в роскоши южной зелени обезображен артиллерийскими налетами и пожарами.

Полковник Иванов откинулся на спинку стула. На его неулыбчивом и осунувшемся за последнее время лице появились усталость и страдания. Пропал аппетит, на что никогда не жаловался и даже, как казалось, сбросил в меру упитанный вес. Он закурил, задумался. Неприятность эта, как может показаться, плёвая, материального ущерба полку не принесла, а вот морали и чести – да. И кто виноват – первый в полку орденоносец.

Сержант Бугаев, мобилизованный в сентябре, быстро вписался в полк командиром отделения штурмовиков и разведчиков. Ему вполне хватило месячной военной подготовки в тыловой базе, чтобы обрести форму активного бойца. Долго готовиться не давала обстановка на передовой. Отбирали лучших резервистов, формировали команды и забрасывали в горячие точки фронта. Во время боевого слаживания Бугаев вышел с неполным отделением к дороге, по которой на плацдарм шло подкрепление, и столкнулся с противником. Не растерялся, атаковал. Лично из гранатомета уничтожил боевую машину пехоты вместе с находящимися внутри солдатами, подорвал из этого же гранатомета гаубицу, идущую на позицию, а его ребята добили в тягаче расчёт артиллеристов. Ответным огнём Бугаев был тяжело ранен. Его вынесли к своим штурмовики отделения. Сержанту ампутировали ногу, поскольку голень была раздроблена пулей крупнокалиберного пулемёта. Буквально вчера вместе с командиром дивизии сержанту Бугаеву вручили орден Мужества. Парень при хорошем настроении, улыбался, благодарил командование за заботу, а сегодня донесли, что он устроил в госпитале скандал: напал на военнопленного Высочина, которому удалили почку, и тот лежит с другими пленными в отдельной палате.

Инцидент произошёл вечером после награждения и обмывки ордена. Бугаев вошёл в палату в тот час, когда больным давали капельное лекарство. Сержант со словами: «Лечитесь, гады!» ударил костылем по стойке, порвал тонкую трубку, подающую лекарство, стойка упала на голову лежащего, рассекла бровь. Сержант ринулся было ко второй капельнице, но в палату влетела медсестра и остановила разбушевавшегося пациента. Всё понятно, гвардеец сорвал на Высочине злобу из-за своего увечья.

Владимир Бугаев отслужил срок в десантных войсках стрелком, вернулся в родное село, поступил в производственное техническое училище в Миндерле, получил специальность машиниста-тракториста широкого профиля и устроился на работу в дорожно-строительную организацию сначала в качестве бульдозериста, потом пересел на погрузчик, строил дороги и тяготел к самостоятельному делу. Отец видел, как сын успешно трудится на технике, помог купить ему новый экскаватор-погрузчик, и парень стал в выходные и вечерами подрабатывать на копке траншей для прокладки водопровода и отопления в частном секторе райцентра и прилегающих к нему деревень. Заказов было много, Владимир зарабатывал хорошо, копил деньги на строительство своего дома. Участок земли отец выхлопотал в зоне частного домостроения, целых двадцать соток, где можно в достатке выращивать картошку, овощи, держать любую живность. Имея свою технику, желание, житейский и профессиональный опыт, мужики не сомневались, что осилят строительство дома. И как только хоромы будут готовы – можно женить сына. За такого парня любая девчонка выскочит. Но Владимир с выбором не спешил. Школьной любовью переболел, а теперь она что-то не стучалась в его сердце, да, собственно, ему некогда было влюбляться: труд и погоня за будущим благополучием съедали всё время, притупляя чувства. Но какие его годы – успеет наженихаться. Однажды по весне, как случилось перед выпускным, под солнечной капелью и у него зажурчит к какой-нибудь девушке ручеек.

Но эта жизненная идиллия была прервана специальной военной операцией. В сентябре последовала мобилизация резервистов. Стрелок ВДВ сержант Бугаев загудел в первую очередь.

«Почему же я брюзжу, – осуждающе беззвучно ворчал на себя полковник, мучительно чувствуя не свою вину за создающееся положение на передовой, – вероятно, от накопившейся усталости и посыпавшихся неудач и неприятностей?»

В чём эта «не своя вина», Иванов мог ответить, назвав причины отступления войск не только на Херсонском направлении, но в целом на фронте. Он этого никогда не делал, не сделает и теперь, зная, что сотрясать воздух глупо и бесполезно. Обстановка за последние недели крепко напрягала, он осунулся и сделался более молчаливым, хотя и раньше был не очень разговорчив, используя чисто командирскую лексику, в чём его упрекала жена Надя. Зато она, как и большинство женщин, задавая вопрос, можно сказать, сама отвечала на него, расписывала его настроение и своё тоже, решая какие-то