Греко-турецкая война 1897 года - Кольмар фон дер Гольц

220 тысяч человек. Однако не было принято никаких мер для подготовки упорядоченной мобилизации национальной гвардии и обеспечения ее всем необходимым, включая вооружение. Не было у греков и умелой импровизации, характерной для турок. В результате шум был поднят на всю Европу, а результатом его стала лишь небольшая полевая армия.

Здесь надо вспомнить, что инициатива конфликта исходила от Греции, что уже 4 декабря 1896 года королевским указом был создан военный лагерь в Фивах, что для успеха войны было очевидно необходимо энергичное наступление. На этом фоне результат — мобилизация лишь 4 процентов населения — выглядит не слишком удовлетворительным. Учитывая численное превосходство противника, грекам нужно было примерно вдвое больше войск. При этом у них имелись те же проблемы в плане оснащения и вооружения армии, что и у турок, а дисциплина и выучка хуже. Отсутствовала твердая рука и готовность масс подчиняться этой руке. Греческий офицерский корпус был в целом не лучше турецкого. В этой ситуации только намного превосходящее, гениальное руководство могло бы уравнять силы сторон.

Решение греков пуститься в военную авантюру может в этих условиях показаться необъяснимым. Однако разгадка заключается в том, что правительство и народ втайне надеялись достичь своей цели без войны. В 1881 году грекам уже удалось приобрести целую провинцию благодаря бряцанию оружием. В 1886 году они снова приковали к себе внимание Европы. Зная нежелание султана воевать, греки рассчитывали — и можно сказать, что у них были на то основания — тем же способом добиться успеха и удовлетворения всех своих притязаний. В этом и заключалась их первая и сама большая ошибка; перехитрить можно лишь того, кто боится своего врага. Хитрость тоже должна быть основана на силе, и судьба Греции подтвердила это старое правило военного искусства. Если бы армия была вдвое больше (а средства для этого имелись), хорошо вооруженной и обученной, дисциплинированной и боеготовой, возможно, цели удалось бы достичь без единого выстрела.

* * *

Боевые действия на море не имели большого значения, поэтому мы ограничимся кратким обзором военных флотов противников.

В 1876 году турецкий флот участвовал в заговоре против султана, и поэтому монарх относился к нему с подозрением. Морской министр Хасан-паша выполнял тайное желание своего господина, позволяя флоту прийти в упадок. Однако когда противник безнаказанно высадился на Крите, в турецком обществе поднялась волна возмущения бездействием военно-морских сил, и поэтому волей-неволей пришлось создавать видимость боеготовности. Было приказано создать две основные и одну резервную эскадру для блокады Крита, по мере возможности началась их подготовка.

Согласно приказу, в 1-ю эскадру должны были войти три броненосных фрегата, броненосный корвет, эсминец, пять миноносцев, крейсер и боеспособные корабли, находившиеся в Архипелаге[9]. 2-я эскадра включала в себя два броненосных фрегата, два броненосных корвета и 10 миноносцев, половина которых была дислоцирована в Дарданеллах и у сирийского побережья. Остаток флота входил в состав резервной эскадры. Впоследствии эта структура претерпела неоднократные изменения, однако для нас они не столь интересны.

Как в сухопутной армии, так и на флоте в момент нужды развернули бурную деятельность, отыскивая нужные средства везде, где было можно. Нехватка вооружения была восполнена за счет береговых батарей, производились замена котлов и ремонт двигателей. Флотилия миноносцев, которая была создана только после событий 1885–1886 годов, находилась в относительно хорошем состоянии. Она вышла в море 18 марта и направилась к Дарданеллам. Два дня спустя за ней последовала броненосная эскадра, бурно приветствуемая жителями столицы.

Совершив небольшую вылазку в Безикскую бухту, флот в течение всей войны оставался в Дарданеллах, чтобы при необходимости поддержать береговые батареи при обороне проливов. В тех условиях это была разумная мера; заслуга в данном случае принадлежит в первую очередь немецкому флотскому инструктору адмиралу Калау фон Хозе. Возможно, он спас жизнь тысячам храбрых моряков.

Греческий флот насчитывал в момент начала войны три новых и два старых броненосца, один стальной и два деревянных крейсера, три транспортных парохода, один эсминец, 12 морских и 19 береговых миноносцев, 12 малых канонерок. Он был разделен на четыре маленькие эскадры: Восточную у Спорад, Западную в водах Корфу и Арты, Южную у Киклад и в критских водах, а также торпедную флотилию, которая сначала крейсировала у Крита, а затем перешла к Спорадам.

По числу кораблей, орудий и общему тоннажу греческий флот значительно уступал османскому. Однако в отношении бронирования, калибра корабельных орудий, скорости и подготовки экипажей превосходство было однозначно на стороне греков. Греческий флот считался до войны хорошо подготовленным, привык работать и тренироваться, а моряки были искренне преданы своему делу. При грамотном руководстве греки могли позволить себе смелые операции, и от их флота ожидали больших свершений, которые, однако, так и не состоялись.

Глава 2

Театр военных действий

Театр военных действий очень красив; я с удовольствием вспоминаю о том, как путешествовал по этим местам в 1894 году. Доминантами пейзажа являются огромные горные хребты и отдельные вершины. Между ними расположены широкие плодородные равнины — Сары-Гёль у Караджалара, Эгри-Буджак у Серфидие[10] на среднем течении Ин-де-Карасу[11], Гревена в верхнем течении той же реки, Элассона на реке Давадере[12], впадающей в Сарантапорос[13]. Долин, которые простирались бы вдоль всего течения рек, здесь нет. Потоки в своем среднем и даже нижнем течении вынуждены преодолевать узкие теснины между отвесных скал. Горы повсюду образуют труднопреодолимое препятствие. Реки не могут использоваться в качестве водных путей. Дороги, покидая долины, вынуждены карабкаться по горным склонам. В результате война в этой местности неизбежно представляет собой по большей части борьбу за горные перевалы, через которые можно попасть из одной долины в другую. Только на Фессалийской равнине в районе Ларисы, Трикалы и Фарсалы есть достаточно места для крупномасштабных операций.

Над горными цепями возвышаются отдельные заснеженные вершины. Почти отовсюду виден Олимп, поднимающийся почти на девять тысяч футов над уровнем моря. Только с южной стороны приграничные горы, а также Осса и Пелион закрывают находящийся за ним горный массив с его крутыми склонами. Фессалийские реки, за исключением Ксерьяса и Саламвриаса[14], не имеют никакого значения; летом они представляют собой по большей части широкие пересохшие каменистые русла. Нижняя часть горных склонов уже почти повсеместно лишилась лесов, и при таянии снега потоки воды неудержимо устремляются вниз, заполняя сухие русла и расширяя их. Между берегами Давадере в районе Элассоны могла бы поместиться большая река. Примерно так же выглядят и остальные горные реки.

Площадь обрабатываемых земель невелика на