К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

ход: «Я прошел в кают-компанию во втором отсеке, чтобы немного перекусить. Ко мне подошли заместитель командира «К-19» капитан 3 ранга Шипов и инструктор политотдела бригады капитан 2-го ранта Андреев. Они попросили меня доложить командиру его предложение следовать к острову Ян-Майен, высадить на южный берег команду, оставив на лодке несколько человек и, в случае необходимости, затопить «К-19». Я спросил, почему они сами не доложат командиру. Ответ: «Мы его боимся!» Я сказал им несколько теплых слов «по-русски», но посчитал необходимым сообщить командиру, который находился в своей каюте, мнение политработников. «Пошли их к…», сказал мне Затеев. «Уже выполнено» — ответил я.

Сразу же возникает вопрос: кто входил в «группу заговорщиков»? Ну, замполит Шипов — злодей, это ясно, а куда отнести Першина и Андреева?

Информация к размышлению.

Шипов Александр Иванович, в 1961 году — капитан 3 ранга. Родился 7 ноября 1926 г. В 1942 году был призван на службу в ВМФ. Прошел школу связи в Учебном отряде ЧФ. Участвовав в боевых действиях на Черном море. После войны окончил Киевское ВВМПУ и ВПА им. Ленина. Служил замполитом на С-284. С 1959 года заместитель командира АПЛ К-19 по политической части.

За стойкость, мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1961 года награжден орденом Красного Знамени.

Першин Владимир Федорович, в 1961 году — капитан 2 ранга. Родился в 1927 г. В 1956 г. — старший помощник командира АПЛ К-14, с ноября 1960 г. — командир АПЛ К-14. В поход на К-19 пошел дублером командира, нес командирскую вахту.

За стойкость, мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 августа 1961 года награжден орденом Красной Звезды.

Архипов Василий Александрович, капитан 2 ранга, подводник, посредник от штаба Флота. На К-19 нес командирскую вахту.

Андреев Николай Петрович, капитан 2 ранга, представитель политуправления СФ. Умер в 1993 году.

Вот из этих четырех человек нужно выбрать пару «чистых» и пару «нечистых». Немалая трудность состоит в том, что одна пара «нечистых» — орденоносцы. А у другой пары профессиональных политработников Першин одним матерным словом задавил весь бунтарский дух. Воистину, великий и могучий наш язык…

О заговоре на корабле оставил свои воспоминания и помощник командира В. Енин: «К северу от нашего места находился остров Ян-Майен, на котором, по нашим сведениям, находились радарные установки США. Предложение Шипова — идти к Ян-Майену, выброситься на берег и сойти с корабля. Сам он постеснялся обратиться с этим предложением к командиру, а хотел, чтобы этот вариант предложили командиру другие члены экипажа. По этому вопросу он обращался к старшинам, офицерам и, в частности, ко мне. Этот вариант был отвергнут».

Кем было отвергнуто это предложение, Енин не уточняет.

Как уже упоминалось, воспоминания Н. Затеева, или история его жизни, существуют в двух вариантах: для внутреннего употребления и в «импортном» варианте. В журнале «Русский дегустатор» Затеев в своих воспоминаниях совсем по-другому освещает истоки зарождавшегося бунта (воспроизводится по оригиналу): «Позже старшие лейтенанты, командир проверочной группы реактора Владимир Черсов и командир по приборам Михайловский пришли на кубрик, чтобы потребовать объяснений — почему мы идем на юг в неизвестном направлении, вместо того, чтобы направиться к ближайшему острову Ян-Майен. Я выслушал их. После этого я отправил их вниз выполнять свои обязанности. Нервы у них сдали, мне было их жалко. Они были единственными, кто потребовал от меня подобных объяснений».

В переводе на общепонятный язык произошло следующее. Командир группы дистанционного управления реактором Владимир Александрович Герсов, а не Черсов, и командир группы контрольно-измерительных приборов и автоматики Николай Николаевич Михайловский поднялись на мостик и высказали свое недоумение действиями командира. Действовали они как самостоятельная группировка или выступили как делегаты от имени экипажа, неизвестно. Затеев утверждает, что они были единственными, кто дал «моральную утечку». А как же Шипов и Першин?

Но есть еще свидетельство штурмана В. А. Шабановова: «До окончания работ нештатной проливки реактора был такой эпизод. Среди офицеров 2–3 отсека я несколько раз услышал слово «Ян-Майен». Удивился, почему этот остров заинтересовал офицеров — не штурманов. Некоторые товарищи предложили высадить экипаж (или хотя бы наиболее пострадавших) на остров Ян-Майен. Пришлось ознакомиться подробно с лоцией. Выяснилось, что на острове (длиной около 70 км, шириной до 10 км) удобных мест для высадки нет (рифы, скалы), очень сильный накат. Китобои когда-то высаживались здесь, только в спокойную погоду. А на АПЛ всего 3 резиновых шлюпки, опыт плавания на них и высадки на берегу наших моряков отсутствовал. Даже, если бы и удалось высадиться, кто бы оказал помощь? На острове — натовская станция «Лоран», метеостанция, место ее точки неизвестно, обслуживающий персонал вряд ли бы нас обнаружил.

Подошел ко мне Погорелов, потребовал дать характеристику берега острова Ян-Майен. Открыл ему лоцию Норвежского и Гренландского морей, показал, что это скальный малодоступный арктический остров, в основном лед и скалы. Где-то есть норвежский пост наблюдения, но его еще надо найти. На посту 15–20 человек, вахта в три смены, вряд ли они могут нам чем-либо помочь. А высаживать больных людей на голые скалы подобно смерти, тем более что аварийные шлюпки мы ни разу не использовали. Погорелов с этим не очень-то согласился, пошел куда-то советоваться.

Я оставил лоцию, открытую на штурманском столе, описание острова читали еще несколько человек. Потом с лоцией ознакомился командир, сказал, все ясно и ушел. Лоцию я убрал. Больше вопросов о лоции и высадке мне не задавали».

А Погорелов в своих таких обширных воспоминаниях и словом не обмолвился об этом эпизоде. Получается, что «заговор» зарождался в глубине народных масс, кои представляли офицеры носовых отсеков. И их выразителем выступил командир электротехнического дивизиона капитан-лейтенант Погорелов. Он первым пришел к штурману выяснять возможность высадки людей на остров Ян-Майен. Погорелов с доводами штурмана и лоции о неприступности острова не согласился и пошел советоваться с более опытными «мореходами». Возможно даже, это был Першин. Знакомился с лоцией и Затеев. Как плавающему человеку, ему стало ясно, что высадка на остров неосуществима по причине его неприступности по природным условиям и слабой морской выучки подводников в надводном положении. Инцидент вроде бы исчерпан. К чему тогда пистолеты? Очень интересен вопрос. Решил пообщаться с Шиповым по этому поводу.

Позвонил ему, оказалось, что у него нет еще книги «К-19. Воспоминания…». Не удостоился Александр Иванович от экипажа такой чести. Впрочем, не удостоился он и ордена Мужества в 1997 году. Ваганов, Макаров, Богацкий, не участвующие в том походе, получили, а Шипов нет. Передал я ему книгу для знакомства с ней, а