Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

Основной единицей укрепрайона являлось «Панцерверке» (нем. Panzerwerke) – здание с колпаками из толстой броневой стали. Подступы прикрывали противотанковые препятствия – «зубы дракона», состоявшие из нескольких рядов бетонных надолбов. «Панцерверке» обладали запасами боеприпасов и продовольствия, источниками воды и могли держаться в осаде неделями.

Германское командование располагало достаточно мощной линией укреплений, но оборонять ее оказалось некем. Резервы запаздывали и пришлось выдвигать разрозненные части. А в некоторых местах линии «пояса Варты-Одера», например под городом Швибус, оборону доверили людям в гражданской одежде – народному ополчению.

Покушение подорвало веру Гитлера в армию, и за формирование отрядов народного ополчения отвечала нацистская партия. 25 сентября 1944-го появилась директива фюрера о создании фольксштурма. Предполагалось начать народную войну и поднять под ружье около 6 миллионов человек. Но планы остались на бумаге. Так, из запланированных в Познани 24 батальонов появился всего один.

Фольксштурм принципиально отличался от советского народного ополчения. Его образовывали не на добровольной основе, а принудительно. За уклонение от призыва вешали и расстреливали. Если наши ополченцы постепенно вливались в обычные дивизии Красной армии, то части в Германии оставались обособленными структурами. Отряды обороняли те города, в которых жили и подчинялись партийному руководству, а не армии.

Бойцам выдавались иностранные и устаревшие винтовки с минимальным запасом патронов. Но даже их получали не все. Униформа отсутствовала и большинство людей пошло сражаться в гражданской одежде: плащах и пальто с нарукавными повязками.

Боеспособность «солдат» оказалась крайне низкой. Под Швибусом 1-я гвардейская танковая бригада быстро пробилась через «Панцерверке».

По схожему сценарию развивались и события севернее Мезерица. 60-летний обер-лейтенант Герман Штеп, командир роты в 128-м батальоне фольксштурма, в плену описал «оборону» доверенных укреплений:

«Увидев в бинокль танки, я сказал, что если мы не станем стрелять, то и русские так же поступят. Так оно и получилось. Мы выставили белый флаг, а затем вышли наружу».

Без единого выстрела сдали участок обороны Мезерицкого укрепрайона. Советские войска прорвались, захватив плацдармы в 70 километрах от Берлина. Только к боям за Одер подоспели вражеские резервы, и ситуация на какое-то время стабилизировалась.

Но обстановка на Берлинском направлении осложнялась «крепостями», оставшимися в тылу двух наших фронтов. К Познани добавились Шнейдемюль, Арнсвальде, Бреслау, Глогау, Торн и ряд других. Необходимость осады городов стала одной из причин, по которой советское командование отказалось от наступления на Берлин в феврале 1945-го. Однако и без того результаты Висло-Одерской операции впечатляли. За три недели советские войска на фронте шириной в 500 километров продвинулись вперед на столько же.

Красная армия вступала на территорию противника. Закономерно опасаясь волны мести, местное население бежало. Разительный контраст в уровне жизни СССР и Германии вызывал вопрос: «Зачем они, существуя в такой роскоши, полезли к нам?» Не находя ответа, солдаты порой скатывались к вандализму.

Евгений Бессонов:

«Входишь в какой-то городок, а там все дома двухэтажные, с крышами под нарядной черепицей. Сначала мы эти дома жгли. Перед глазами стояли наши деревеньки, сожженные немцами дотла, только печные трубы торчали на пепелищах».

Агрессия первых дней прошла достаточно быстро. Разумеется, были случаи, когда у кого-то из бойцов за время войны погибала вся семья, и тот сводил личные счеты. Но зачастую боль уже успевала притупиться.

Вспоминает боец Красной армии Лазарь Ценц:

«В 1945-м пленных уже не трогали, но в 1944-м случаи самосуда были нередкими. Один раз незнакомый старшина вывел пятерых пленных немцев и стал расстреливать их по одному, из нагана. Я успел вмешаться, подошел, забрал у него оружие и сказал – “Ты бы их в бою убивал…”».

Много добыли и трофеев. Прежде всего, брали съестные припасы. Помимо продуктов, в домах находились вещи, которых так не хватало в разоренном войной Советском Союзе – одежда, отрезы ткани, обувь или кожа для пошива.

Красноармейцы получили возможность отправлять все это домой. Солдатам разрешили посылать пять килограммов в месяц, а офицерам – десять. Однако на пути к Кенигсбергу практически не было времени и возможности для сбора. Лишь немногим удавалось отправить одну – две посылки.

Отношения с жителями складывались по-разному.

Еще в январе 1945-го, со вступлением войск на территорию Восточной Пруссии, Верховный главнокомандующий подписал приказ о недопущении грубого отношения к местному населению.

Указание довели до всех военнослужащих. Соответствующие постановления по подчиненным частям и соединениям отдавали Военные советы фронтов, командующие армиями, командиры дивизий и так далее.

Приказ Военного совета 2-го Белорусского фронта, подписанный маршалом Рокоссовским, предписывал – мародеров и насильников расстреливать на месте.

Всего в первые месяцы 1945-го за совершенные преступления по отношению к мирному населению военными трибуналами было осуждено более 4 тысяч офицеров и большое число рядовых. Несколько показательных судебных процессов завершились вынесением смертных приговоров.

Успехи январских наступлений дали Советскому Союзу хорошие позиции на Ялтинской конференции, проходившей в Крыму 4–11 февраля 1945-го. Сталин, Черчилль и Рузвельт решали судьбы послевоенного мира и согласовывали границы между государствами. Граница между СССР и Польшей устанавливалась примерно по так называемой «линии Керзона» 1920 года. СССР сохранял за собой полученный в 1939-м Львов, но отдавал Белосток. В качестве компенсации польское государство также приобретало земли к востоку от Одера и часть Восточной Пруссии. На ялтинской конференции принято окончательное решение о демилитаризации и денацификации Германии.

Из итоговых документов Ялтинской конференции 1945 года:

«Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантий в том, что Германия больше никогда не будет в состоянии нарушить мир всего мира».

Территория разделялась на четыре оккупационные зоны (помимо СССР, США и Англии часть получила Франция). Столица попадала в восточную (советскую) зону, но Берлин разделялся еще на четыре области.

Помимо решения судьбы стран и границ, определялась форма получения репараций со стороны Германии. Изъятие богатств и оборудования нацеливалось на ликвидацию военного потенциала государства.

В первой половине февраля армия Чуйкова очищала от немцев жилые кварталы Познани. После этого наступило время решительного штурма крепости. Ударной силой являлась 2-я штурмовая инженерно-саперная бригада. Ее солдаты использовали специальные бронированные нагрудники, все вооружались автоматическим оружием. В бою широко использовались огнеметы.

Каждый форт окружал непреодолимый для танков 12-метровый ров, который полностью простреливался из бойниц выдвинутых сооружений (капониров). Артиллерийская подготовка могла подавить огонь орудий в верхних сооружениях форта. Однако амбразуры находились ниже и оказывались практически неуязвимыми.

Участок мог стать могилой для сотен и тысяч человек. Советские саперы разработали и реализовали простой, но эффективный способ преодоления.