Штрихи к портрету войны - Сергей Александрович Бережной

И всё же решил докопаться до истины: был ли «мальчик» или это всё досужие придумки? Старшина в сомнении пожал плечами: маловероятно, конечно, хотя слухи ходили, только время указывали разное: то ли в конце февраля этого года, то ли в начале марта, а может, и вовсе в прошлом году. Разматывали клубочек, расспрашивали в разных подразделениях, у местных допытывались и в конце концов вышли на десантуру из 11-й десантно-штурмовой бригады. Ну а потом и название села узнали, в котором случилось чудесное освобождение. Только туда сейчас не добраться: эфпивишки стаями гоняются за каждой божьей душой, да и ракеты летают, жить спокойно не дают.

Это должно было отложить поиск до лучших времён, да только когда они наступят? Никто из Министерства обороны и слушать не хотел, чтобы какие-то гражданские болтались вдоль ЛБС в собирании фольклора, к которому относила байка про танк с заваренными люками, но разве Старшину удержишь, когда он уже закусил удила? Каким-то чудом он вышел на этот отряд спецов, которые согласились помочь, но с условием, что ни место их базирования, ни имена, ни цели и задачи, ни фото с их лицами не станут достоянием общественности.

После долгих дипломатических переговоров высокие договаривающиеся стороны в лице командира и Старшины пришли к соглашению, что нам будет выделена охрана в лице капитана Олега с позывным Сибирь, и мы получаем право на фотографирование его с закрытым балаклавой лицом. Мы были довольны: по лесам шарились ДРГ и выбиравшиеся из окружения нацики и наёмники, голодные и озлобленные. К тому же стаями летали «стервятники», так что лишний «карамультук» не помешает.

Конечно, автомат против беспилотника не очень эффективен, но только не в руках Сибири. Ну а два старичка-разбойничка тоже навыка не утратили, так что доказать перевес щита над копьём в данном конкретном случае сможем.

4

Сибирь знал места эти сносно: исхожено-исползано немало еще в бытность прошлогоднего укроповского захода, а Старшина вообще ориентировался с закрытыми глазами. Но вот незадача: к искомому сельцу вело несколько дорог и надо было делать выбор. Условно безопасный путь отмели сразу: слишком долог, к тому же последние два десятка километров всё равно под присмотром беспилотников.

Три другие дороги отличались лишь частотой и глубиной вспашки снарядами да минами, но не отсутствием эфпивишек: те барражировали везде с несущественной разницей где гуще, а где пожиже. Выбрали самую короткую и, естественно, самую интересную.

Детектор орал и подвывал, как мартовский кот: «птички» летали где-то совсем рядом, то приближаясь, то отдаляясь. В какой-то момент они оказались, что называется, на броске гранаты, так что пришлось таранить придорожные кусты. Если бы покидание машины на время входило в программу Олимпийских игр, то мы заняли бы весь пьедестал.

Нам повезло: три наших беспилотника кого-то яростно атаковали, детектор разрывался, на шкале то и дело менялись частоты, расстояния и количество, дымом быстро заволокло окрестности и дорогу, чем мы не преминули воспользоваться. Машина в руках Старшины – вовсе не автомобиль, а реактивный болид, поэтому мы летим на бреющем в условиях нулевой видимости, закладывая глубокие виражи.

Да бог с ними, с «птичками» рукотворными. Едва ушли от беспилотников, как расплескалось справа по курсу гладь озера, а на нём белоснежные то ли барашки от волн, то ли пена. Оказалось – лебеди. Обычно пара-другая, а тут как под Евпаторией – около сотни, а может, и того больше. Фотоаппарат бы сюда, да разбил объектив несколько дней назад у морпехов при «выполнении гимнастических упражнений»: кувырков, прыжков и бега с препятствиями. Молодость свою армейскую вспомнил, сдачу норм ВСК[106]. А снимать на телефон – это всё равно что в противогазе целовать ручку даме. Но Старшина, одной рукой крутя баранку, второй всё-таки фотографировал на телефонную камеру. Попала в объектив только четверть стаи лебединой, да и то в кадр не вошёл взлёт её: легкий, стремительный и шумный. Красота неописуемая и такой восторг вызвала, что даже на секунду забыли о беснующихся где-то рядом эфпивишках.

5

Всё-таки танк был. Украинский. Т-62. Их у нас на консервации с гулькин нос, но вэсэушники где-то разжились ими и в мехбригады рассовали. Как-никак, а техника, пусть и ползающая, зато стреляющая. И экипаж в танке с заваренными люками тоже был. Только случилось это на четвёртый день прорыва границы в августе прошлого года, а не в феврале, марте или апреле этого года.

За полчаса до появления в селе в размытых утренних сумерках призраком появился танк перед позициями десантников 11-й десантно-штурмовой бригады. Сначала рычание утробное и лязг траков а потом и сам он выплыл из рассветного тумана. Раннее ещё было утро и росное, когда по низинам да балкам стлался парным молоком холодный туман, а солнце всё ещё путалось за поросшим лесом холмом, карабкаясь к макушке.

Десантники хотели было из «граника» в борт засадить, да только раздались истошные вопли из этого железного чудища. Оказывается, что по приказу начальства заварили все люки и послали экипаж героически умирать за ридну нэньку. Видно, малый срок жизни отпустили они им, раз не предусмотрели немаловажный фактор: заварить-то «побратимы» люки заварили, да только ведь экипажу надо не только воевать, но и нужду справлять, а как, коли все выходы блокированы сварными швами?

– Короче, на четвёртые сутки «загазованность» превысила допустимую норму, вот и рванули они сдаваться, – покуривая сигарету, молвил Владимир Николаевич. Тот самый, что помогал извлекать из «неволи» танкистов.

Танк по крыше дома пушкой своей гладкоствольной не стучал, да и танкисты не орали благим матом, умоляя освободить: уже проорали на «опорнике» о своей беде и десантура направила их в это село. В сопровождении уазика и двоих десантников.

Он вошел на единственную улицу села ходко и остановился у храма. Ошалевший от грохочущего и пылящего чудища петух, взлетевший было на изгородь, что-то заголосил пронзительно и ринулся обратно во двор, рассекая опущенными крыльями пыль. Дворняга робко тявкнула и нырнула в будку от греха подальше. Стайка воробьев, оживлённо гомонящих в чубушнике, обступивших церковную ограду, вспорхнула из кустов чубушника и подняли несусветный гвалт.

Сладкий утренний сон Владимиру Николаевичу действительно прервали, только не танкисты, а десантники. Намаялся за день, картошку выкапывая, а тут натруженная спина ныла так, что хоть волком вой. Торопился с картошкой-то: а ну как укры село займут? Тогда картошке конец, да и хозяйство разорят. Повезло им: вэсэушники вокруг сёла да хутора позанимали,