Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время - Александр Борисович Широкорад

Спор об изменениях Конвенции Монтрё затянулся, и к началу 1947 г. совсем затих. Конвенция Монтрё сохранилась неизменной. Она регулирует режим Проливов до сих пор.

Глава 23

Сталин в крыму в 1947–1948 гг.

В XXI веке находятся историки-«напёрсточники», попрекающие Сталина за длинные, до трёх месяцев, отпуска в 1946–1948 гг. Жуликам и в голову не приходит сравнивать их со временем, ежегодном проводимом Николаем II в Ливадии, Беловежской пуще, финских шхерах и т. п.

Между тем, Сталин с 1939 по 1946 г. вообще ни разу не был в отпуске. К примеру, первый раз Новый год в Великую Отечественную войну Стали позволил себе отметить лишь в 1944 г. И в отпуске Сталин продолжал полноценно руководить страной. Он никогда не оставлял себе «заместителя» в Кремле.

Первый свой послевоенный отпуск с 8 сентября по 11 декабря 1944 г. Сталин провел в Сочи. А второй отпуск с 16 августа по 21 декабря 1947 г. — в Крыму и Сочи.

18 августа 1947 г. Сталин в спецпоезде прибыл в Симферополь, откуда его на бронированном автомобиле доставили в Ливадийский дворец.

В это время заместитель председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгин с семьей отдыхал на госдаче в Мухалатке, в 10–15 км от Ялты. Внезапно к Алексею Николаевичу приехал генерал Власик, начальник личной охраны Сталина, и сказал, что Иосиф Виссарионович приглашает Алексея Николаевича с семьей к себе в Ливадийский дворец. Через полчаса два автомобиля направились из Мухалатки к Ялте. Ужин в Ливадии затянулся до утра.

Еще 18 августа из Севастополя вышел отряд кораблей в составе крейсера «Молотов», эсминцев «Огневой» и «Лихой», чтобы перевезти вождя в Сочи.

Крейсер «Молотов» был внезапно отозван с флотских учений и вернулся в Севастопольскую бухту. Два дня экипаж драил и без того блиставший корабль, были пополнены запасы топлива, воды и боеприпасов. А на камбузе появились продукты, которых прежде никогда не получали. Но к чему все эти приготовления — даже для офицеров оставалось загадкой. Большинство предположений команды сходилось на том, что «Молотов» пойдёт с ответным визитом к англичанам на одну из баз в Гибралтар или на Мальту. На Черном море накануне побывал их крейсер «Ливерпуль» с двумя эсминцами. Версию «загранки» подтверждал и тот факт, что экипаж «прошерстили» — около 60 матросов и старшин временно были списаны на берег.

В 3 ч. 15 мин. 19 августа эскадра бросила якорь на траверзе Ливадийского дворца. К борту «Молотова» подошёл сторожевой катер с генералом Власиком, который сообщил, что Сталин ждет Юмашева и Октябрьского во дворце. Кстати, перед этим произошёл небольшой казус. Управлявший катером командир ОВРА Главной базы капитан 2-го ранга Иванов растерялся, видя рядом больших начальников и, двигаясь в темноте, видимость была около 6 кабельтов, проскочил мимо крейсера и оказался у эсминцев, стоявших мористее. В результате Власик потерял 35–40 минут и наорал на Иванова.

Юмашева и Октябрьского привели на балкон дворца, где за хорошо сервированным столом сидели Сталин и ещё несколько человек. На противоположном конце стола сидели жена Косыгина и сам Алексей Николаевич. Сталин, держа бокал в руке, шутливым тоном обратился к комфлоту:

— Как ваше мнение, товарищ Октябрьский, можно взять на ваш корабль женщину с нами в поход? Я говорю можно и приглашаю её, а мой главком [так Сталин называл Поскребышева] говорит нельзя, что это противоречит морским традициям.

— Что же, товарищ Сталин, по старым морским традициям действительно не положено, но я считаю, что можно взять, — ответил Филипп Сергеевич.

Сталин пребывал в приподнятом настроении, дважды он спросил у Юмашева:

— А как Октябрьский — хороший командующий? Хороший адмирал?

— Безусловно, товарищ Сталин, — отвечал главком, — адмирал хороший. За плечами имеет хорошо проведенную войну на театре.

— Ну вот и выпьем за его здоровье! — предложил Иосиф Виссарионович.

К 6 часам утра к борту крейсера подошёл сторожевой катер № 636, на котором находился Сталин. По уставу ВМФ для встречи главы советского правительства всему личному составу корабля полагалось выстроиться на приветствие. Но Сталин заранее попросил обойтись без церемоний, поскольку он в отпуске и отправляется на отдых в Сочи. Поэтому вождя у трапа встретили только командир крейсера и вахтенные.

Как вспоминал Пётр Гармаш, служивший старшиной на крейсере: «Сталин был в сером плаще. Он осторожно поднимался по трапу, за ним зампред Совета Министров СССР Косыгин с женой — рыжая такая особа, на палубе она потом не появлялась. За ними — начальник сталинской охраны генерал-лейтенант Власик, секретарь Поскребышев и собственно, охрана. Это были рослые парни в армейской форме. Все обратили внимание на их необычные автоматы — компактные такие, вроде бы венгерские — но точно не ППШ и не ППД»[100].

Октябрьский шёл впереди и проводил Сталина в адмиральский салон, а сам ушёл на мостик. Надо заметить, что переход Ялта — Сочи летом 1947 г. не был ординарной прогулкой вождя. У берегов Крыма плавали сотни сорванных с минрепов якорных мин, поставленных Октябрьским в начале войны. Поэтому на случай встречи с минами впереди крейсера шёл эсминец.

Сталин, отдохнув около шести часов, вышел на палубу. Он осмотрел носовую башню со 180-мм орудиями, а затем перешёл на самолётную площадку за передней трубой и там расположился в мягком кресле.

День 19 августа выдался солнечным и безветренным. Когда генералиссимус прогуливался по палубе, Власик неоднократно его фотографировал. Иосиф Виссарионович подозвал кого-то из охраны и сказал:

— Власик так старался, а его никто не снял. Вот вы сфотографируйте его вместе с нами.

Генерал Власик объяснил своему подчиненному, где затвор камеры, и тот тоже сделал несколько снимков. Фотографии у Власика получились удачные, и впоследствии они появились на первых полосах центральных газет СССР.

Около восьми часов вечера крейсер «Молотов» подошёл к Сочи и застопорил ход.

Через несколько минут к борту крейсера причалил катер. С него на корабль стал подниматься человек в элегантном коричневом костюме. Это был Вячеслав Михайлович Молотов. Но Сталин не стал ждать гостя, а сам занёс ногу на трап. Молотов, запинаясь, сказал:

— Иосиф Виссарионович, а я хотел побывать на своем корабле.

— Успеете, успеете ещё, — был ответ генералиссимуса.

Сталин сразу же прошёл в салон катера, а Молотов оставался на корме, и уже на ходу прощаясь с моряками, выстроившимися вдоль борта, махал им шляпой. На своем крейсере ему так и не довелось побывать.

Кстати, после разоблачения «антипартийной группы» Хрущёв приказал переименовать крейсер «Молотов». Флотское начальство по дурости или в шутку 3 августа 1957 г. переименовало крейсер в «Славу», что дало повод морякам острить — «Вячеслав Молотов теперь стал просто Славой».

Морской