Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время - Александр Борисович Широкорад

круиз Сталина поначалу был засекречен, и сообщение о нем появилось в газете «Правда» только 9 сентября 1947 г. Зато позже советские деятели искусств наперебой начнут «отражать» оное событие. Среди наиболее известных работ — роман Аркадия Первенцева «Матросы», картина Петра Мальцева «Крейсер „Молотов“» и полотно Виктора Пузырькова «И.В. Сталин на крейсере „Молотов“».

Поход на «Молотове» стал последним для генералиссимуса. Перед смертью он ещё побывал у моря, но на корабли уже не поднимался.

Поход Сталина на крейсер «Молотов» имел ощутимые последствия как для Черноморского флота, так и для населения Севастополя.

Уже в конце сентября 1947 г. адмирал Ф.С. Октябрьский записал в дневник: «Помощь, которую оказывают нам в связи с пребыванием т. Сталина на флоте, поступает. Сегодня звонил Косыгин, он же прислал ряд решений Совета Министров о высылке нам имущества, мебели, оборудования и т. д.».

«Техническое состояние флота понемногу начинает поправляться, наращиваем силы. Остается тяжелым быт: квартиры, казармы, склады — вот гвоздь вопроса».

«По всем вопросам снабжения флота, которые решает т. Косыгин по моему докладу, много делают хорошего для ВМС. В частности, как будто пройдет вопрос выдавать матросам обмундирование в собственность». (Перед войной было отменено право краснофлотцев и старшин считать обмундирование личной собственностью. Теперь оно снова вступило в силу.)

Последний отпуск в Крыму Сталин провел с 8 сентября по 2 декабря 1948 г. Комендант Ливадийского дворца Александр Илларионович Федоренко вспоминал:

«К сезону отпусков 1948 г. все дворцы были заново обустроены. Иосиф Виссарионович прибыл на полуостров в конце лета и на время „крымских каникул“ предпочел остановиться в Ливадийском дворце, где в период Крымской (Ялтинской) конференции, в феврале 1945 г., располагалась резиденция американского президента Франклина Рузвельта.

Еще перед выездом из Москвы в Ялту товарищ Сталин узнал, что во дворце отдыхает его сын, и отдал распоряжение коменданту Мельникову, чтобы Василия перевели в любой военный санаторий: „Ему там не положено!“

Когда наш объект после реставрационных и восстановительных работ был расформирован, часть инженерно-технических кадров, в том числе и я, перешли в строительно-эксплуатационное отделение (СЭО) комендатуры номер восемь, и мы уже отвечали за порядок и состояние госдач.

Во дворце были созданы все условия для комфортного отдыха: автономный источник электроэнергии, телефонная связь, в кранах холодная и горячая вода, ванна при желании наполнялась морской водой, её также можно было подогреть. Иосиф Виссарионович выбрал для себя несколько комнат на втором этаже (одна из них с выходом на балкон и видом на море) — как раз те, которые в свое время занимал последний российский император Николай II. На первом этаже комфортно устроился секретарь Иосифа Виссарионовича — Поскребышев.

Попасть во дворец было непросто даже нам — обслуживающему персоналу. Ещё в сорок седьмом дворцовую территорию вокруг обнесли сплошным забором высотой метра три. По периметру поставили караульные будки, к каждой провели телефон, изнутри открывалось смотровое окошко. На входе мы предъявляли удостоверения, потом дежурный созванивался с комендатурой, а на территории нас всегда сопровождали офицеры из команды генерала Власика.

Даже парковые работники, которые подметали дорожки и собирали листья, ни на минуту не оставались без присмотра. Кстати, тогда ещё со времени Конференции вдоль дороги между Ливадией и Ялтой оставалась каменная стена из ракушечника, которую возвели для того, чтобы движение автомобилей не просматривалось с моря.

…

На отдыхе в Крыму Сталин предпочитал уединение, особых развлечений не требовал. Никто ни разу не видел генералиссимуса при параде, он одевался просто и неброско: белый, серый или бежевый костюм из чесучовой ткани и легкие полуботинки.

К морю от Ливадийского дворца — а это по витиеватой дороге около трёх километров — его отвозили на открытом „Виллисе“. В море он окунался не часто, больше любил бросать камешки по волнам. Пешие прогулки Иосиф Виссарионович предпочитал совершать во внутреннем „итальянском дворике“, из дворца далеко никогда не уходил.

Еще он часто посещал Массандровский дворцовый комплекс Александра III, где ему понравился тенистый просторный балкон. К слову, когда в первый раз сталинский кортеж проехал из Ливадии в Массандру через ялтинскую набережную, Иосиф Виссарионович поинтересовался у секретаря Ялтинского горкома партии:

„Скажите, а вы всех возите на набережной или только меня?“

Побледневший партиец честно ответил — „Только Вас, товарищ Сталин“.

Резюме Иосифа Виссарионовича было лаконичным: „Товарищ секретарь, передайте своим подчиненным, чтобы и товарища Сталина тоже не возили. Набережная не для автомашин“.

А однажды Сталин захотел посмотреть Юсуповский дворец, в котором он жил в 1945 г., во время работы Ялтинской конференции. С этим периодом у него было связано много приятных воспоминаний. Иосиф Виссарионович даже не подозревал, что с тех пор там могло что-то измениться. В той поездке, как вспоминает Александр Федоренко, его сопровождал Власик. И когда Сталин оказался во дворце, то сразу заметил, что всё переделано. Не выдавая своего удивления, он спросил у Власика:

„Ты куда меня привез?“

Власик почувствовал неладное и попытался как-то выкрутиться — „Как куда — в Юсуповский дворец“.

„Не знаю, я тут не жил и смотреть ничего не буду“, — сказав это, Сталин развернулся и вышел из дворца.

По дороге в Ливадию он отдал распоряжение Власику, чтобы на следующий день к десяти часам утра ему доложили — кто, зачем и с чьего разрешения проводил реконструкцию.

Как сейчас помню, в шесть часов вечера — конец рабочего дня — меня и главного инженера вызывает руководство комендатуры и предлагает нам написать объяснение на имя товарища Сталина. А как писать ему, в комендатуре очень хорошо знали: с указанием всех его должностей и званий, через одну строку, чтоб легко было читать и править, при этом надо уложиться на одной странице — чтоб не переворачивать, и чтобы объяснения были внятными. Ну, что дело серьёзное, мы — главный инженер, москвич, в звании майора, и я, старший лейтенант, начальник производственной службы, — поняли по воцарившейся тишине, обратив внимание, что куда-то вдруг исчезли все полковники и генералы, и стало ясно, что нам придется держать ответ за всех. Никто тогда не знал, чем может все закончиться.

А могло это закончиться, судя по той атмосфере, которую до руководства комендатуры донес Власик, плохо или совсем плохо. Федоренко и Беликов остались вдвоем в кабинете, их предупредили, что к шести утра подойдет машинистка и все напечатает, а к Сталину докладную понесет начальник СЭО Иван Сахаров. Инженеры писали и переписывали всю ночь — надо было это сделать так, чтобы никто не пострадал.

В объяснительной записке мы указали, что в свое время князь Юсупов построил дворец для одной семьи, а уже в наше время там располагали