Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

С восходом солнца ушла Аксёнушка на просторные луга, ходила, бродила, не могла своему счастью нарадоваться.

Но как вернулась в деревню – вой и плач отовсюду услышала. Пришла весть, что навалилась на русскую землю беда – налетел Змей поганый, несёт везде смерть и разорение. Найдёт где колодец чистый, окунёт туда голову и пьёт, пока весь не выпьет. А как напьётся, дохнёт пастью огненной – от того злого дыхания бегут по всей земле змеёныши его бескрылые. Всё пожирают на своем пути, на людском горе растут, летать учатся. И уже много их, а становится всё больше и больше.

Собралась отовсюду рать, не тратя времени, и ушла без песен в чистое поле. Смотрели вслед родные, молчали – не всем уходящих домой дождаться. Ушёл вместе с ними и Иван. Не пришлось им даже проститься с Аксёнушкой.

Видели люди Аксёнушку и говорили страшные слова: «Неспроста ты радовалась – накликала нам горе-несчастье!»

Убежала Аксёнушка из деревни в нестерпимой тоске. Встала на вершине высокого холма лицом к солнцу и взмолилась, простирая руки:

– Ой, ты, солнце наше красное, небо наше звёздное и ветер вольный! Ой, вы, горы высокие, долы низкие, леса тёмные, озера синие! Раз уж я, Аксёнушка, перед людьми за слово была виновата, помогите мне делом всё исправить. Дайте мне силу непобедимую, страхом и слабостью неодолимую! Стану я русской рати помощницей, чтоб одолела она Змея поганого и вернулись людям покой и счастье!

Зашумел лес под ветром всплеснувшимся, загудела земля, травы к ней приникли, пролилось небо дождём холодным. Поклонилась Аксёнушка на четыре стороны и ушла вслед за русским войском.

День идёт, другой идёт, понимает, что ведёт её дорога в другую сторону. К концу третьего подошла Аксёнушка к лесной избушке. Вышла из той избушки ей навстречу бабушка, годами долгими к земле согнутая. Поклонилась ей Аксёнушка, а бабушка и спрашивает:

– Куда ты путь держишь, девушка?

Аксёнушка ей ответила:

– Бедой и несчастьем слова мои людям оборачиваются, хоть и нет в том моего злого умысла. Говорю я, что думаю, с радостью и по-доброму. А оно наоборот получается. Хочу искупить я вину злого своего глаза. Пусть жизнь положить, но помочь русской рати Змея одолеть. Да еще Иванушку, счастье своё, хоть в последний раз увидеть. Но, наверное, сбилась я с дороги?

– А может, и правильно ты пришла, – сказала старушка. – Хочешь, я помогу тебе в том, что ты задумала?

– Хочу! – обрадовалась Аксёнушка.

– Тогда запомни, что глаз твой ни в чём не виноват. Просто, не ведая, что в будущем случится, ты предчувствуешь – и от доброты душевной заговорить-обмануть несчастье стараешься. Вот и хвалишь так старательно. А слова… Запоминаются, Аксёнушка, самые жаркие слова. А раз запомнились – за слова порой больше, чем за дела, ответ держать приходится.

– Понимаю… – вздохнула Аксёнушка.

– А за эти свои слова – что Змея поганого хочешь одолеть – ты отвечаешь ли?

– Отвечаю! Ты только скажи, что делать надо!

– Я-то скажу, – ответила Аксёнушке старушка, – да только подумай – справишься ли? Победить Змея может тот, кто за других больше, чем за себя, боится, в ком сердце чистое и мысли некорыстные. Пока не поздно, скажу тебе: если силы в себе такой не чувствуешь – воротись домой и живи спокойно. Может, так оно и лучше будет.

Отказалась Аксёнушка воротиться домой, и сказала ей бабушка:

– Тогда за помощь мою отдай ты мне, старенькой, сто шагов да сто вздохов своих последних.

Удивилась Аксёнушка, что так мало просит бабушка за помощь, но согласилась.

Привела её тогда бабушка в свою избу, посадила ей в правую руку жабку кроткую, а в левую акридку ползучую и сказала:

– Ложись спать, но смотри, чтоб жабка с акридкой живы были. Отнесёшь ты их моей средней сестрице, а та уж тебе дальше дорогу укажет.

Сказала так бабушка, закрыла Аксёнушку в избушке на тяжелый засов и пропала.

Откуда ни возьмись, набежали вдруг злые собаки, бросились на Аксёнушку, рвут-кусают, норовят жабку с акридкой у неё из рук выхватить. Только Аксёнушка не отдаёт их, собой укрывает. А собаки всё злее, всё страшнее становятся. Отбивается она от собак из последних сил, не даёт себя одолеть.

А тут и ночь закончилась. Осветилось небо ясным солнышком, упали его лучи в окошки – вмиг пропали злые собаки, как и не было. Посадила тогда Аксёнушка жабку с акридкой в уголок и упала без сил.

Отворилась дверь, вошла бабушка, наложила Аксёнушке на раны, что злые собаки оставили, мази-повязки из целебных трав и сказала:

– Встань-поднимись, Аксёнушка, бери жабку с акридкой да иди вон в ту сторону. Прямо иди, никуда не сворачивай. Сестрица моя тебя дожидается.

Поднялась Аксёнушка, завязала жабку с акридкой в платок, поклонилась бабушке и пошла в ту сторону, куда та ей указала. День идёт, другой идёт, жабку с акридкой несёт – по болотам топким, по чащобам тёмным, никуда не сворачивает. К ночи третьего дня вышла к избушке. А там средняя бабушкина сестрица сидит, годы её еще ниже к земле пригнули.

Поклонилась ей Аксёнушка, передала, как было велено, жабку с акридкой.

И сказала бабушка:

– Знаю я, куда и зачем ты идёшь. Помогу и я тебе для того, что ты задумала, силу собрать, дальше дорогу покажу. А за помощь отдай ты мне, бабушке-старушке, тысячу шагов да тысячу вздохов своих последних.

Как и в прошлый раз, согласилась Аксёнушка, подивившись странной просьбе.

– Ночь, Аксёнушка, у меня в избушке переночуй, да гляди, чтоб мои десять жабец да десять акридец к утру живы остались. Не справишься с такой малостью – стало быть, нечего и за большое браться.

Сказала так бабушка и пропала. А десять жабец да десять акридец по избушке расползлись.

И чувствует Аксёнушка – холодом стала избушка наполняться, лавки, стены и печка инеем покрываться. Кинулась она жабец да акридец по избушке собирать, чтоб не дать им от холода погибнуть. Всех собрала, посадила за пазуху, сама мёрзнет, а жабец и акридец к себе прижимает, греет. А мороз всё сильнее становится. Чувствует Аксёнушка – холодеют десять жабец и десять акридец, вот-вот совсем замёрзнут. Дышит на них Аксёнушка, не даёт окоченеть. А уж и её ледяной сон одолевает, и руки сами собой разжимаются, друг от дружки расходятся, точно стеклянные. Только не даёт Аксёнушка победить себя холоду, тормошит всех по очереди жабец и акридец, чтобы не смог холод из них жизнь выморозить. Но уж силы её кончаются. Только