Неотступная память - Разитдин Инсафутдинович Инсафутдинов

в лесу между Долосцами и Юховичами. Договорились продолжать сбор оружия и пока главной задачей считать разоблачение фашистской лжи о разгроме Красной Армии. В этом нам неоценимую помощь оказывали советские листовки, которые нет-нет да и сбрасывали над себежской землей краснозвездные самолеты.　

Вместе с Николаем Кичасовым мы предприняли попытку разведать обстановку в Идрице: поехали вместе с обозом льна, который хозкомендатура оккупантов приказала доставить в поселок. Районный центр Идрица был небольшим, но являлся крупным железнодорожным узлом. Здесь пересекались две магистрали: Москва — Рига и Ленинград — Мариуполь. Идрица стала одним из объектов, который бомбила фашистская авиация в первые дни войны. И хотя ленинградская дорога была почти выведена из строя нашими отступавшими войсками, гитлеровцы держали в Идрице большой гарнизон. Впоследствии поселок и станция, летом 1944 года, стали местом ожесточенных боев. А в конце войны советская дивизия, получившая наименование Идрицкой, одной из первых ворвалась в Берлин, штурмовала рейхстаг.　

Тогда наша поездка, кроме волнений и тревог, ничего не дала, и нас за нее резонно отчитал Власов:　

— Ишь, какие разведчики выискались, — говорил сердито Андрей Лукич. — Ну, а як бы нарвались вы на гестаповцев? Они ж не идиоты — распознали бы, что вы за люди. Про вас и так уж наводил справки Зуй.　

Чем больше в те лето и осень первого года войны я узнавал местных жителей, тем сильнее становилось чувство глубокого уважения к ним. Абсолютное большинство из них не признавало принципа — «выжить любой ценой». Они не шли на сделку с совестью, когда предстоял выбор: клони голову, покорись — и ты получишь право на существование, иначе смерть. Выбирали последнее. Власовы, Мелиховы, Моисеенко и многие другие крестьянские семьи были настоящими советскими патриотами, и к ним, не менее, чем к партизанам, относится характеристика: люди с чистой совестью.

ВЕРНЫЕ СЕРДЦА

Поселок Нища и река того же наименования прочно вошли в летопись борьбы белорусских и калининских партизан. На берегах Нищи народные мстители не раз отбивались от карателей, а в прибрежных деревнях находили и стол и дом, пополняли свои ряды.　

Поселок небольшой, — у нас в Башкирии есть деревни большие и по населению, и по количеству дворов, — располагался неподалеку от тех мест, где мы обосновались под видом родственников в крестьянских семьях. В Нище была средняя школа. Я не знал и не знаю, кто преподавал в ней, но и тогда, и теперь мог бы сказать учителям: «Гордитесь своими питомцами!» Старшеклассники Нищанской школы первыми показали пример того, что надлежит делать в тот трудный час, когда, по словам песни-гимна, «враг захочет нас сломить».　

По себежской и идрицкой земле еще катились бронетранспортеры и мотоциклы фронтовых частей вермахта, еще многие жители, оглушенные первыми расстрелами, виселицами, грабежами, не пришли в себя, когда девятиклассницы Ира Комарова и Надя Федорова взяли в руки пилу и пошли ночью пилить сваи моста, по которому шла на восток военная техника оккупантов. Ира, Надя, десятиклассница Валя Дождева создали осенью сорок первого года подпольную комсомольскую организацию. Позже они стали первыми девушками-партизанками на Осынщине. Мне довелось быть свидетелем их мужественного поведения в бою, бескорыстной дружбы в походах и на отдыхе. И о них особое слово.　

Ира Комарова родилась с деревне Полейковичи (Осынский сельсовет Себежского района), что в трех километрах от Нищи, в семье колхозников-льноводов. Когда началась война, ей шел семнадцатый год. Скромная, застенчивая школьница с косичками показала характер уже при первой встрече с фашистами. Ира с подругами стояла у клуба, а по улицам и по дворам носились гогочущие солдаты с кудахтавшими курами. Один из гитлеровцев, показывая руками, что кур надо ощипать, крикнул девушкам:　

— Ком арбайт!　

Школьницы застыли в молчании.　

— Ком арбайт! Шнель! Шнель! — заорал солдат и взмахнул автоматом.　

— Не пойду! — подчеркнуто громко ответила Ира, стоявшая ближе всех к фашисту.　

— Капут! — Гитлеровец бросил курицу и шагнул к Комаровой.　

Очевидно, трагически окончилась бы для Иры эта встреча, по неожиданно рядом на улице раздались выстрелы. Солдат бросился к машине.　

Надя Федорова из деревни Слобода была секретарем комсомольской организации школы. Отличница, выше среднего роста, стройная, с синими лучистыми глазами, по-детски пухленькими губами, Надя, как рассказывали ее подруги, в школьных постановках играла роли веселых девочек-проказниц. Но надо было видеть, как хмурились ее черные брови, когда сталкивалась она с несправедливостью, ложью. Соученики любили ее за прямоту и принципиальность суждений, за умение быть душой незатейливого школьного веселья. «Ненаглядной» называла Надю ее лучшая подруга Ира.　

И. Н. Комарова (Гвоздева)　

Надежда Федорова　

В первые недели оккупации на глазах жителей Нищи Федорова совершила то, что иначе, как подвигом не назовешь. Днем Надя пришла в опустевшую школу и вынесла из библиотеки книги Владимира Ильича Ленина. Один из фашистских холуев — появилась в поселке уже и такая нечисть — подбежал к девушке и приказал бросить в канаву драгоценную ношу.　

— И не подумаю, — спокойно ответила Федорова.　

— Пойду доложу гер коменданту, он тебе быстро собачий поводок определит на удавку, — пригрозил предатель.　

Надя обернулась и насмешливо ответила:

— Ну что ж, беги к своему геру. А я ему скажу, чтоспрятать книги меня подбила ваша светлость. Глядишь, нависелице вместе болтаться будем.　

Доносчик, икнув, отстал от Федоровой. Кто-то крестьян, стоявших у дороги, восторженно воскликнул　

— Ой и молодец девка!　

Страшна, опасна лихая беда. Но не менее опасен страх, порождаемый ею. Комсомольский вожак Нищанской школы понимала, сколь важно преодолеть его. И здесь самым убедительным мог быть только личный пример. Этим и руководствовалась Федорова на протяжении всей своей короткой жизни. Не изменила она этому принципу и тогда, когда попала в руки врага. Но об этом позже.　

Валя Дождева росла в деревне Улитино в семье участника гражданской войны, коммуниста. Училась отлично. Увлекалась литературой. Помнится, весь наш отряд слушал, как Валентина прекрасно, прямо артистически, наизусть читала пушкинских «Цыган». В семье Дождевых незадолго до войны случилось горе. По клеветническому навету Дмитрий Иванович был арестован; позже, еще при жизни, его реабилитировали. Валя не поставила арест отца в вину Советской власти и на защиту ее встала незамедлительно, как только прозвучал сигнал тревоги.　

Начало нашей дружбы с нищанскими подпольщиками относится к первым числам ноября, когда в Богомолове неожиданно появился сын Марии Николаевны Моисеенко — Сергей. Первое знакомство с ним было кратковременным. В избе Мелиховых, куда пришел он на другой день, были посторонние. Наш разговор ограничился двумя-тремя фразами.　

— Где служить довелось? —