Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

— Значит, я должна вам быть благодарна. Хотя бы за то, что пока вы воздерживаетесь от этого, — спокойно ответила Ильзе, вытирая кровь с губ.

Сдержанность женщины обескуражила охранника, и он лишь что-то невнятно процедил сквозь зубы, подгоняя Штебе вперед.

Через пару минут он втолкнул ее в кабинет.

Взгляд Ильзе непроизвольно остановился на железном табурете, стоявшем перед столом следователя. Как и положено, он был наглухо привинчен к полу.

За столом сидел сухощавый мужчина лет пятидесяти в круглых очках. У него были темные седеющие волосы, тщательно зализанные назад, также острые черты лица, и, глядя на него, Ильзе почему-то подумала о крупном грызуне.

«Крыса, — мелькнуло у нее в голове, и она мысленно содрогнулась. — Крыса, облаченная в нацистскую форму».

Присмотревшись, Штебе заметила за спиной следователя еще одного человека, сидящего за крошечным столом. Невзрачный, бледный, как собственная тень, он сгорбился над печатной машинкой в безропотной готовности выводить на бумагу показания Ильзе.

Как только вахтман закрыл за собой дверь, следователь поднялся из-за стола.

— Криминальный комиссар государственной безопасности Вальтер Хабеккер, — представился он. Голос у Хабеккера был скрипучим, напоминая звук вилки, скребущей по дну кастрюли. Его пронзительные глаза-буравчики, спрятанные за стеклами очков, пытливо уставились на губы Ильзе. После пощечины надзирателя они распухли, продолжая кровоточить. — Что с вами, фройляйн Штебе? Вас кто-то ударил?

Глядя на его издевательскую ухмылку, Ильзе подумала, что жаловаться на поведение вахтмана будет напрасной тратой времени. В конце концов, в ее положении предъявлять претензии за оплеуху было бы просто наивно, это равносильно тому, как если бы муха стала жаловаться на паука, который в этот момент неумолимо пеленал бы ее в кокон…

— Споткнулась, когда выходила из камеры, — ответила она.

Обойдя стол, Хабеккер встал напротив Ильзе, скрестив на груди руки. От внимания женщины не ускользнуло серебряное кольцо на безымянном пальце гестаповца, тускло блеснувшее в свете ламп. Это был наградной знак Гиммлера, «Мертвая голова» [9].

— Вы лжете, — с усмешкой произнес следователь. — Если бы вы упали лицом вниз, то первым делом свернули бы себе нос, фройляйн Штебе. Вас ударил Якоб. Это вахтман, доставивший вас ко мне.

Ильзе ничего не ответила, и Хабеккер, выдержав паузу, добавил:

— Не держите зла на этого парня. У него недавно погибли два брата под Сталинградом. Русские сожгли танк, в котором они находились. Бедняги сгорели заживо.

«Бедняги? Кто их звал в Сталинград?!» — хотела осведомиться Ильзе, но благоразумно промолчала.

— Я не одобряю немотивированного насилия, но, как видите, у Якоба есть свои причины ненавидеть русских. А также тех, кто им помогает, — с многозначительным видом добавил Хабеккер.

— Значит, потерей близких людей вы оправдываете насилие должностного лица по отношению к заключенным?

— Давайте закончим с этим. — В голосе следователя пробились нетерпеливые нотки. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать вашу разбитую губу или обязанности тюремной охраны. Вы вызваны на допрос, фройляйн Штебе. Вам известно, по какому поводу вас задержали?

Ильзе покачала головой:

— Не имею ни малейшего понятия.

Хабеккер указал пальцем на табурет.

— Присядьте.

Она молча выполнила указание, положив руки на колени.

— Прежде чем мы приступим к допросу, считаю своим долгом напомнить важную деталь, — сказал Хабеккер. — Ваше будущее в ваших руках, фройляйн Штебе. От того, насколько вы будете искренны со мной, зависит ваша дальнейшая судьба. Скажу больше…

Он, не мигая, наклонился ближе, и на мгновение Ильзе почудилось, что сейчас из-под верхней губы следователя выглянут острые клыки.

— …от этого зависит ваша жизнь. И жизнь Карла Хельфриха, который находится в соседней камере. Если не ошибаюсь, вы собирались скрепить с ним отношения официальным браком.

— Я готова ответить на все вопросы, если они помогут мне и моему жениху обрести свободу, — ответила Ильзе, не без труда выдержав тяжелый взгляд криминального комиссара.

— Отлично, — кивнул Хабеккер. — Давайте начнем с конца, фройляйн Штебе. — С кем вы поддерживали связь? И каким образом поддерживали ее? Мне нужны имена и адреса. Расскажите о способах передачи и источниках вашей информации.

Ильзе округлила глаза:

— Связь? О каких связях вы говорите, герр Хабеккер? Вы имеете в виду мои служебные дела? Или семейные?

Змеиные глаза следователя слегка сузились:

— Вы принимаете меня за дурака? Или сами изображаете дурочку?!

— Я просто не понимаю вопроса.

— Перестаньте, фройляйн Штебе. Нам известно, что вы работали на советскую разведку, — отчеканил Хабеккер, подвинув к себе плотный конверт. — И чем быстрее вы начнете сотрудничать с нами, тем будет лучше для вас.

— Вы меня с кем-то путаете, — отозвалась Ильзе. — Никогда в своей жизни я не работала на иностранные разведки. Ни на русскую, ни на британскую, ни на какую! Я честная немка, патриотка своей страны! И никто никогда не мог меня заподозрить в чем-то незаконном по отношению к своей стране!

Хабеккер кивнул, словно ждал именно этого ответа, и достал из конверта пачку фотографий.

— Извольте взглянуть, — сказал он, веером раскладывая карточки на столе. — Кто-нибудь знаком вам на этих фото? И если кто-то знаком, какие вас связывают отношения?

Привстав с табурета, Ильзе принялась внимательно изучать фото. Перед глазами женщины мелькали лица, в большей мере ей незнакомые. Во время этого процесса Хабеккер неотрывно наблюдал за арестованной, и Штебе буквально кожей чувствовала на себе обжигающий взгляд следователя.

Она узнала мужчину на одной из фотографий — седовласого немолодого крепыша — и лишь усилием воли не выдала своего волнения, продолжив перебирать карточки.

«Курт, — запульсировало у нее в голове. — Курт Шульце, связной радист… Неужели они тоже вышли на него?!»

Спустя пару минут она покачала головой и вернулась на табурет со словами:

— Увы, ничем не смогу вам помочь. Все эти люди, изображенные на фото, мне незнакомы.

Хабеккер усмехнулся.

— Я не ожидал от вас другого ответа, фройляйн Штебе. Ну, допустим. А вам что-нибудь известно о «Красной капелле»? Только не отрицайте, что не слышали об этой группировке.

— Я не имею отношения к музыкальным организациям [10].

— Не придуривайтесь. Агентов этого подпольного сообщества уже начали арестовывать, и вы входите в их число. Может, вы скажете, что вас связывает с Бельгией? А точнее — с Брюсселем?

Ильзе сделала вид, что ненадолго задумалась, затем медленно покачала головой:

— Нет, герр Хабеккер. Я никогда не была в Бельгии, и никто из моих родственников там не живет. А почему вы спросили об этой стране?

— Вопросы здесь задаю я, — отрезал гестаповец. Ильзе видела, что терпение у него на исходе, и с замирающим сердцем ждала, когда оно лопнет окончательно.

Взяв в руки