Геноцид Европы. Англо-американские бомбардировки 1939-1945 гг. - Александр Борисович Широкорад

Но и спасатели не всегда выходили победителями. Из бомбоубежища на Шопенштедтерштрассе было вынесено 104 человека, но вернуть к жизни удалось только девять. Как это часто бывало и раньше, хотя само по себе убежище и уцелело, причиной смерти послужило удушье. Тем не менее, благодаря мерам предосторожности в сфере гражданской обороны и мужеству пожарных расчётов город Брауншвейг смог избежать ещё большей трагедии»[56].

В течение сорокаминутной секторной атаки самолёты 5-й авиагруппы сбросили на город 847 тонн бомб. Из 202 тысяч жителей остались без крова 80 тысяч, и было разрушено 269 гектаров застроенной площади из 567.

В ночь на 15 октября 1944 г. в Брауншвейге погиб 561 житель, в Дуйсбурге погиб 1521 житель города, а о 746 было доложено как о пропавших без вести. Также погибли 183 военнопленных и иностранных рабочих.

Любопытное сообщение из лондонской Штаб-квартиры 8-й американской армии от 4 октября 1944 г.: «С некоторых пор люфтваффе используют в боевых действиях самолёты союзников «Москито» и «Мустанги» с немецкой символикой на борту. Вчера, вблизи Аахена, был сбит один такой «Москито». В тот же день над Голландией разгорелся воздушный бой между истребителями «Мустанг» союзников и немцев. Скорее всего, эти машины относятся к тем, что совершили вынужденную посадку в немецком тылу».

Германских данных об этих боях я не нашел. Действительно, люфтваффе использовало трофейные машины союзников, но в основном в исследовательских целях и для «специальных операций». Вполне возможно, что это сообщение было дезинформацией союзников для увеличения «агрессивности» своих лётчиков.

Кстати, первые германские реактивные истребители Ме-262 пилоты союзников часто принимали за двухмоторные американские бомбардировщики В-25.

Первый воздушный бой Ме-262 с американскими самолётами состоялся 7 октября 1944 г. В этот день «Летающие крепости» 8-й воздушной армии возвращались после налёта на цели в районе Магдебурга, Касселя и Цвиккау. В 13 ч. 45 мин. с аэродрома Хезепе взлетели по тревоге два Ме-262А-1а, пилотируемые лейтенантом Францем Шалом и сержантом Гальмутом Ланнартцем. Вскоре они сбили по одному бомбардировщику.

Затем, в 14 ч. 00 мин. с аэродрома Ахмер взлетели ещё три Ме-262. Но в это время в районе аэродрома появились истребители «Мустанги», летевшие на высоте 5000 метров. Они сопровождали группу бомбардировщиков, возвращавшихся из налёта на город Наумбург. Заметив выруливавшие на старт «Мессершмитты», «Мустанги» сразу же спикировали вниз. В результате все три реактивных истребителя были уничтожены пулемётно-пушечным огнём. Двум из трёх германских пилотов удалось спастись.

Реактивный истребитель Ме-262

Получив надёжное воздушное прикрытие в виде дальних истребителей, базировавшихся как на английских, так и на французских аэродромах, Бомбардировочное командование рискнуло начать дневные налёты на Германию. Так, 25 октября 199 бомбардировщиков «Галифакс», 32 «Ланкастер» и двенадцать «Москито» произвели дневной бомбардировочный налёт на завод синтетического бензина Меербека в районе Хомберга, не понеся при этом потерь. 1 ноября эти же самолёты совершили повторную бомбардировку завода. Днём 9 и ночью 19 ноября были проведены два массированных налёта на завод синтетического бензина Ванне Эйкеля. В ночь на 12 ноября 206 самолётов сбросили 1127 тонн бомб на завод синтетического бензина в Дортмунде. 22 ноября 260 самолётов «Ланкастер», «Галифакс» и «Москито» произвели ночной налёт на завод синтетического бензина в Кастроп-Раукселе, а 247 бомбардировщиков бомбардировали завод синтетического бензина в Штеркраде.

Об одном из таких налётов хорошо рассказано в воспоминаниях пилота «Ланкастера» Майклза Триппа: «Целью была железнодорожная сортировочная станция Кальк в Кёльне, и мы должны были лететь на любимом Дигом «Эй-Эйбле» [имеется в виду бомбардировщик «Ланкастер». — А.Ш.]. Во время взлета я занимал место позади Рея, в то время как он помогал Дигу. Процедура всегда была одной и той же. Диг выравнивает самолёт по оси взлётно-посадочной полосы, закрывает свою створку в фонаре кабины, командует: «Гарри, турель налево», поднятым большим пальцем дает сигнал немногим зрителям, толпящимся в конце полосы, двигает вперед рычаги дросселей, одновременно нажимая на тормоза, затем медленно отпускает тормоза и, когда самолёт катится вперед, начинает обеими ногами двигать педали руля направления, убирает правую руку с дросселей, чтобы захватить штурвал обеими руками, говорит: «О'кей, Рей, дроссели на полную». Рей двигает рычаги до отказа вперед, Диг легко тянет штурвал на себя, и самолёт взлетает. Дроссели на самолёте не имели автоматического отключения режима форсажа, обеспечивавшего дополнительную мощность, и следующей командой Дига было: «Тяни назад, Рей».

В течение этого процесса моей работой было наблюдение за приборной доской бортмеханика, где среди других приборов имелись четыре маленьких, расположенных в ряд индикатора. Если лампочка в любом из них загоралась красным цветом, это означало, что у бортмеханика есть приблизительно пятнадцать секунд, чтобы переключить бензиновые насосы, прежде чем двигатель заглохнет от нехватки топлива. К моему ужасу, когда мы взлетали, вспыхнула красная лампочка. Я сразу же сказал об этом Рею, но он всё ещё управлял рычагами дросселей, и таким образом я продолжал беспомощно смотреть на лампочку, думая, что в любую секунду один из двигателей встанет, «Эй-Эйбл» резко накренится на одно крыло, и мы должны будем пропахать ужасную борозду поперек летного поля. Но в должный момент Рей повернулся и без суеты позаботился о переключении топливных баков.

Опасения, возникшие в ходе взлета, не рассеялись и в течение полета. Это был наш третий полёт после возвращения из отпуска и третий полёт на самолёте-лидере, оснащенном системой слепого бомбометания. Два других полета нельзя было назвать полностью успешными. Когда мы возвращались из первого, дневного рейда на Гельзенкирхен, Джордж внезапно закричал: «Рыбный садок!» Над целью мы были поражены зенитным огнём, и это попадание, должно быть, вызвало короткое замыкание в радарном оборудовании в отсеке Джорджа, известном как «рыбный садок». Густой синий дым с резким запахом горелого бакелита[57] струился в носовые отсеки, и, чтобы мы не задохнулись, Диг открыл свою створку в фонаре кабины. Поднимавшийся дым был такой плотности, что наши ведомые, думая, что мы можем взорваться, исчезли, как испуганные куропатки, и мы их больше не видели. Это не было благоприятным началом в качестве лидеров.

Пожар в конечном итоге был устранен после хаотичных переговоров по внутренней связи. Джордж был не в состоянии найти свой огнетушитель, Лес не мог обнаружить свой, Рей не мог найти свой, и Диг уже безнадёжно поинтересовался, сможет кто-нибудь найти этот проклятый огнетушитель. Я передал назад свой огнетушитель, и Джордж потушил пламя, а потом сразу же обнаружил и свой пропавший огнетушитель. Его торопливо передали мне вперед, чтобы мы могли сделать вид, что он использовал свой, а