Убить Бен Ладена - Делтон Фьюри

шести часов утра прибыл Заман с еще дюжиной своих бойцов. Это был высокомерный тип, который понтовался перед американцами всякий раз, когда у него появлялась такая возможность, и теперь он полностью взял на себя ответственность за организацию капитуляции. Он заявил, что договорился связаться с силами «Аль-Каиды» по радио через два часа, в 08.00, чтобы заключить сделку и предоставить детали и условия сдачи.

Джим молча и внимательно слушал, пока Заман закончит с саморекламой.

— Хорошо, я услышал, что ты говоришь. А теперь начни все с самого начала, — посоветовал он важному военачальнику. — Расскажи мне, что произошло.

*

После боя, произошедшего накануне днем, 11-го декабря, некоторые из бойцов Замана достигли самой высокой точки высоты 2685. Там они обнаружили тела дюжины убитых боевиков «Аль-Каиды», которые остались в своих окопах. Люди Замана, не теряя времени, забрали у них все ценные вещи, ведь любой уважающий себя афганский воин сначала добывает оружие и боеприпасы, а затем теплые одеяла, обувь и продукты питания. После этого младший командир Замана выкрикнул распоряжения, и несколько моджахедов забросали окоп землей, затем скатили в него камни размером с шары для боулинга, и преклонили колени в молитве рядом с этой частично заполненной ямой.

Похоронная команда встала, взяла свои тонкие молитвенные одеяла, накинула их на плечи и несколько мгновений неподвижно постояла над импровизированной братской могилой, прежде чем их начал пробирать холод, и они задрожали. Спецназовцы задавались вопросом, кто заключил лучшую сделку: похороненные мученики, которые были на пути в рай, готовые воспользоваться обещаниями Аллаха, или дрожащие могильщики, которые должны были продолжать борьбу.

Когда спорная вершина была окончательно и официально захвачена моджахедами, младший командир «Аль-Каиды» якобы связался по радио с Заманом, требуя прекращения огня и условий капитуляции, и после небольшого обычного племенного обсуждения военачальник согласился. Он дал им десять минут, чтобы сдаться. Конечно, ничто никогда не происходит здесь так быстро.

Джим кивнул, с растущим скептицизмом выслушивая, как Заман описывал, как шли переговоры в течение ночи 11-го декабря и раннего утра 12-го декабря.

В конце концов, представитель «Аль-Каиды» на переговорах потребовал, чтобы они были переданы Организации Объединенных Наций. Заман заартачился, признав, что не имеет никакого влияния на эту организацию, и приказал врагу начать спускаться с гор в десять часов, чтобы сдаться. За всеми этими разговорами почти незаметно прошло еще два часа.

Переговорщик запротестовал, сообщив Заману, что они опасаются, что американцы их убьют, — боевики «Аль-Каиды» хотели получить разрешение сохранить свое оружие, когда они сдадутся.

— Ни в коем случае! — Джим фыркнул. — Никакого оружия, никаких сделок!

Вполне возможно, что бойцы «Аль-Каиды» действительно хотели сдаться, потому что они подвергались все более интенсивным дневным и ночным бомбардировкам и, вероятно, испытывали нехватку основных припасов и упадок морального духа. Перехваченные сигналы рисовали четкую картину кризиса и отчаяния. Двумя ночами ранее Хоппер и Адмирал ползали среди них и сеяли хаос в их прифронтовой крепости, прежде чем с НП 25-A уничтожили важную минометную позицию. И возможно, что после вчерашнего раунда безудержных бомбардировок «Аль-Каида» и в самом деле почувствовала, что поражение неизбежно. Это было возможно, но было ли это вероятно?

Однако Джим не купился на всю эту историю. Все звучало слишком гладко, слишком просто. Слишком похоже на пускание пыли в глаза. Наш опытный воин «Дельты» распознал все это дерьмо и поднажал на полевого командира, чтобы узнать подробности.

Заман настаивал на том, что будут сдаваться все вражеские силы, и хотя Усаму бен Ладена он конкретно не упоминал, ясно подразумевалось, что их «большой парень» тоже сдается.

Джим все еще не мог понять, кто тянет время. Использовала ли «Аль-Каида» Замана, чтобы выиграть время? Или, может быть, Заман состоял в сговоре с «Аль-Каидой» и затягивал продолжение боевых действий, чтобы позволить врагу консолидировать свои силы, передислоцироваться или даже сбежать?

*

В качестве интермедии всей этой сцены, моджахеды генерала Али, сопровождавшие Джима и ребят Гринча, были рады остановиться. Слово «капитуляция» звучало для них неплохо. Черт возьми, они были бы только рады, если бы дневное наземное сражение закончилось, не начавшись — они могли бы спуститься вниз с группой пленных боевиков «Аль-Каиды», идущими с высоко поднятыми вверх руками, и выставили бы их напоказ перед прессой и местными женщинами и детьми, подобно группе американских индейцев, возвращающихся в вигвамы после большой охоты на бизонов.

В игру вступил многовековой кодекс этики афганских воинов. В межплеменной войне, когда одна сторона проигрывает и уступает поле боя, автоматы Калашникова меняются на чайные чашки, а безжалостные противники становятся почетными гостями и сидят, скрестив ноги, вокруг тарелок с запеченной бараниной и жареными финиками, отдыхая и откармливаясь до следующего раза. Это незыблемая традиция и обычай.

Джим продолжал ровнять все углы. Даже если сдача окажется законной, он потребовал, чтобы Заман согласился с тем, что если кто-либо из двадцати двух наиболее разыскиваемых членов «Аль-Каиды», перечисленных в списке Государственного департамента США, окажется среди сдавшихся, то Джим и парни возьмут их под стражу.

Он потребовал, чтобы Заман выбрал такое место для сдачи в горах, где Джим мог бы хорошо рассмотреть лица каждого из бойцов, прежде чем «духи» увезут их в неизвестном направлении. Таким местом стало тренировочное поле прямо перед старым разрушенным домом Бен Ладена.

Затем, со всей серьезностью, Заман спросил, планирует ли Джим казнить сдающихся пленных «Аль-Каиды» на месте, а если нет, то хотел бы он, чтобы это сделали за него люди Замана? Джим ответил, что ему все равно, передадут их в руки американцев живыми или мертвыми, но спецназовцы будут следовать установленным правилам ведения боевых действий и не будут расстреливать пленных.

Время тянулось, но полевой командир все еще излучал уверенность и настаивал на том, что «Аль-Каида» время не затягивает. Было определено, сколько времени займет капитуляция. Учитывая пересеченную местность и рассредоточенность противника, им потребуется несколько часов, чтобы сориентироваться в отдаленных пещерах и бункерах и добраться до назначенного места сдачи. Последним обещанием военачальника было то, что к пяти часам дня все будет кончено. Обе стороны торговались со вчерашнего дня, а «Аль-Каида» еще даже и не начинала сдаваться.

Джим интуитивно чувствовал, что Заман затеял грязную игру. Он высказал полевому командиру, что если какие-либо боевики «Аль-Каиды» откажутся спуститься с холмов в течение этого явно плавающего времени капитуляции и будут замечены американцами с оружием после сдачи, то он немедленно выдвинет вперед оперативные группы и начнет сбрасывать бомбы. После такого ультиматума полевой командир несколько секунд молчал, затем повернулся на каблуках